Багровые линии тянулись вдоль поселения и выходили за его пределы. Они извилисто петляли вдоль разбросанных домиков станции, будто кто-то рисовал громадный узор карминово-алой акварелью.
Путники двигались неспешно, то и дело, прислушиваясь после каждого пройденного шага. Их встречали только ржавые отлогие крыши, покосившееся двери, сломанное исследовательское оборудование и пара гусениц от снегоходов.
Следы обрывались сразу после небольшого оврага, который до краев наполнял ужас. Доктор первым поднялся на него, и на миг оцепенел. Когда же он пришел в себя, то подал жест девушке не подниматься вслед за ним. Но он был проигнорирован.
Через пару секунд позади него оказалась и Иль.
- Не смотри! – крикнул ученый, пытаясь оттолкнуть ее, но та лишь пригнулась, сделав последний рывок.
Девушку скрючило пополам, и она жадно стала глотать воздух. Рядом стошнило Жореса.
Весь небольшой овраг был заполнен людьми. Их тела походили на сломленные цветочные стебли, побывавшие под каблуком варвара. А лица – на красные бутоны. Внутренности были вывернуты на изнанку. Повсюду валялись надкушенные сердца.
Иль попятилась назад, поскользнувшись на покрытом льдом камне, кубарем скатилась вниз. Мужчина, утерев ладонью губы, бросился за ней.
- Я же говорил, что не нужно смотреть. Почему ты меня не послушала? – подхватив хрупкое тело девушки, закричал профессор. Но в ответ услышал лишь тишину, за которой последовали тихие всхлипы.
- Эй! Ты чего? – он старался убрать с худенького личика волосы, чтобы взглянуть в голубые глаза, но ветер все время мешал ему.
Вдруг Иль крепко обхватила своими длинными пальцами его запястье, остановив в паре сантиметров от собственного лица.
- Пообещай мне.
- Что? – почти прошептал доктор.
- Убить меня, если я стану одной из них. Если я причиню вред человеку, - голос девушки дрожал, то почти затихая, то вновь набирая громкость.
- Убить?! – изумился Жорес. Он никогда никого не лишал жизни, не считая разве что лабораторных крыс.
- Да, именно, - губы красавицы пересохли, и она облизнула их.
Мужчина бережно гладил ее по голове, уверяя Иль, что такого он не допустит. А после и вовсе ее поцеловал. Поначалу бережно, нежно, словно боясь испугать. А затем уже настойчивее, с едва уловимым привкусом горечи, которая только разжигала кровь.
Спустя полчаса, когда разум превозобладал над эмоциями путники отправились исследовать дома. Но все они оказались пусты. Запустение набросило на них свою легкую паутину, припорошив отчаяньем. Почти все оборудование, что они находили, было бесполезно. Неисправно. Это оказалась огромная метеорологическая станция.
В конце-концов их поиски увенчались каким-никаким успехом. В последнем, самом захудалом домишке они обнаружили передатчик.
Дверь в этот обитель темноты и сырости была измята, и на покрытом кое-где пятнами ржавчины металле, виднелись следы когтей. Жорес легко снял ее с петель, почти бережно прислоняя к стене. Из открывшегося проема пахнуло тревогой и липким страхом, норовившим лечь на плечи входящим тяжелым покрывалом. Только никто ему не поддался. Иль даже стряхнула с предплечья несуществующую соринку. Страх безмолвно взвыл за их спинами. Огрызнулся, и пообещал обязательно вернуться.
- Неужели мы опоздали? – горестно произнесла Иль. Они только приблизились к столу, обнаружив передатчик, с которого, по всей видимости, и транслировался призыв о помощи.
- Постой. Я, кажется, что-то слышу, - оборвал ее мужчина, подкрадываясь к еще одной двери, ведущей в другую комнату. – Прислушайся, - велел он девушке.
- Там определенно кто-то есть. И сердце у него испуганно стучит, - обрадовано улыбнулась та.
Брюнетка протянула руку к двери, но ученый перехватил ее, показывая жестом отойти. Отступил и сам.
- Кто бы там ни был, выходи. Мы тебя не тронем.
Его голос поглотила тишина, и теперь уже три сердца учащенно забились.
Спустя пару минут, когда терпение девушки было на исходе, дверь с глухим ударом о стену распахнулась.
В темном проеме возник силуэт. Однако путников удивил тот факт, что на тих тут же направили дуло пистолета.
- Кто вы? – голос говорившей казался совсем молодым, и когда она сделала пару шагов навстречу, заставляя Жореса и Иль отступить, то наконец вышла из тени, показывая себя.
Лицо ее было совсем молодым, подростковым. Темные, взлохмаченные волосы, смоляного оттенка глаза, под которыми поселились тени. Тонкие губы, казавшиеся бледно-алой лентой, высокий лоб, худое лицо и подрагивающие руки, то и дело сжимающие стальную рукоять. Она казалась хрупкой, напуганной до полусмерти и изнеможенной. В то же время, в ней чувствовалась сила духа, и острое желание жить.