Шевелящийся, словно вынутый из земли на поверхность червь, длинный язык обезумевшей Сьюри лизнул его кожу.
Хищная улыбка исказила изменившиеся черты лица. Хотя волосы непроглядной пеленой закрывали их большую часть, рот с острыми зубами просматривался отлично.
Девушка провела языком вдоль расположения синих жилок под кожей. А потом еще и еще, слизывая выступающую кровь, словно та была растопленной вишневой карамелью.
Она все продолжала свои монотонные действия, а мужчина тем временем перестал чувствовать конечность. Онемение все сильнее и сильнее зажимало в свои тиски.
Ему вдруг захотелось увидеть ее глаза.
Может, все это — сплошной обман?
Может, внутри она все еще его Сьюри, очаровательная невеста-кареглазка?
Трясущиеся пальцы потянулись к темной прядке волос, скрывающей высокий лоб и касающейся кончика едва вздернутого носа. Девушка тут же оторвалась от своего занятия и глянула ему прямо в глаза.
Он привык видеть на красивом лице усмешку, иногда чуть издевательскую, подстегивающую его, но такую живую. Доктор питался этой улыбкой, был одержим ею.
Теперь в красных глазах Сьюри отсутствовал тот дивный, горящий внутри огонек. Словно кто-то, распоряжающийся судьбами, отдал приказ, и одна за другой в ее теле оборвались все ниточки жизни.
— Я хочу поцеловать тебя, — прохрипел искаженный до неузнаваемости голос, в котором слилось еще и животное рычание.
— Нет, — отчеканил мужчина. — Ты потеряла этот шанс. Ты все потеряла, даже нас...
Она моргнула, пожав плечами, и двинулась ему навстречу. И в этом движении уже не улавливалось ничего человеческого.
— Поцелуй, поцелуй, поцелу-у-уй, — рычала она, не переставая прислонять голову к плечам, точно гипнотизируя.
— Дай мне ощутить твои сладкие губы.
Но мужчина не поддавался. Лишь горестно вздохнул и...
И резко подскочил на кровати. Одежда напиталась потом, липла к разгоряченному телу. Волосы взлохматились. А в районе висков и вовсе попытались сродниться с кожей.
Первым делом Жорес оглядел свою руку, словно призрак из сна мог с ней что-то сотворить. Никаких порезов там, естественно, не оказалось, просто на ощупь она была чуть прохладной.
За прозрачным стеклом начал падать первый снег. Ветерок легко отрывал снежинки от земли. Кружил, покачивал. А наигравшись, швырял в дальний угол, где позже вырастали сугробы.
Раньше ученый жил в другом месте. Там, где рука холода не пробирала до костей. Максимум — это тоненькая корка на асфальте.
Тут же каждую зиму выпадал хрустящий снег. Он любил наблюдать за тем, как небо плакало замерзшими слезами, и от этих слез вскоре начинали появляться белые заносы, но в то же время это были особенно печальные дни. Когда они являлись, доктор вспоминал, что один.
Вдруг мужчина увидел, как темная тень прошмыгнула мимо его комнаты. Надежда коснулась его сердца, но тут же растаяла в прохладном воздухе комнаты.
Стремительно поднявшись с постели, он последовал за ней.
Вот смазанный силуэт завернул в крохотную прихожую, Жорес тоже не отставал.
Когда он встретился с ним лицом к лицу, то буквально окаменел от ужаса.
Глаза-тени пылали ярко-карминовым, а у головы не было полноценного черепа. Огоньки пламени, исходившие от нее, перемешивались с тьмой, будто она старалась потушить этот внутренний огонь.
— Что ты такое? — выдавил из себя мужчина.
Тень оскалилась и бросилась на него.
Он успел отскочить, но его бок эта летающая тьма все-таки задела. Она прошла сквозь него и просто растворилась.
Похоже, видения не собирались так скоро отпускать свою добычу. А он так устал от них. Или, возможно, с ним что-то было не так...
Вдруг приступ ярости захватил его мозг. Это повторялось уже во второй раз.
Жорес припомнил первую вспышку такого же чувства и попытался взять себя в руки.
Как и тогда, его вены напряглись, на лбу выступила испарина. Пот влажной волной пробежался вдоль позвоночника.
В тот день он почти все утро потратил на поиски злополучного ключа, которые так и не увенчались успехом. В лабораторию было не попасть, и это его очень злило. Крайне злило. Даже больше, чем когда-либо.
А все началось с его невнимательности к укоренившимся привычкам. Раньше в замыкании подвала был смысл. Тогда еще все ценное хранилось именно там, а лаборатория только была в планах.
Теперь же это являлось бессмыслицей. Полнейшим абсурдом.
Твари легко могли вынести покосившуюся на один бок дубовую дверь. Да и человек тоже, правда, потратив на это уйму времени.
Не сумев сдержать внутренние чувства, доктор дал им выход. И где-то в глубине души испытал неимоверное облегчение.