А ведь когда-то он копил на тихий и уютный дом, только для них двоих. Мечтал и делал все для этого; все, что было в его силах. Вот и обычное янтарное стекло он придумал перерабатывать на дорогие камешки с помощью ядерного реактора. Только, чтобы избавиться от радиации, нужно было их подвергнуть выдержке на целый год. Именно этого года ему и не хватило, чтобы воплотить до конца не дающие покоя мысли.
В следующую секунду ученый очутился среди пустынной городской улицы.
Стояла глубокая ночь, а воздух вокруг был влажным, будто после дождя.
Четырехэтажные дома стояли вплотную настолько, что казалось, будто даже лезвие ножа не могло проскочить между ними.
Ни в одном окне не горел свет; видимо, уже было за полночь, и сонная дымка окутала всех своими сетями.
Но улица не была погружена в темноту. Изредка ее освещали разбросанные фонари с встроенными солнечными батареями, рассеивая застывший полумрак. Высоко в небе плыла иногда прячущаяся за темные тучи бледная луна.
Не спеша мужчина двинулся по широкой дороге. Его шаги подхватывались эхом и разносились по округе, отскакивая от возвышающихся по обе стороны от него строений.
Он шел и шел, преследуемый отголосками собственных шагов.
Но вдруг надумал остановиться, а эхо продолжало вторить. Будто он и не останавливался, а даже, наоборот, ускорился.
Повернувшись назад, доктор не увидел ничего, кроме бесконечно длинной улицы. Край ее, совсем крохотный для взгляда, терялся в темноте.
Может, именно оттуда раздавались шаги?
Кто-то преследовал его.
Но кто?
— Эй! — крикнул Жорес.
— Эй! Эй! Эй! — и так еще тысячу раз повторило эхо.
Доктор поморщился и принял решение ускориться. Впереди дорога чуть расширялась, и отступающие дома позволяли вздохнуть свободнее. Но туда еще надо было добраться.
Он ускорился, и преследующие шаги тоже. Какую бы скорость он ни набирал, звуки сзади были проворней.
При очередной остановке они, как и ожидалось, не затихли. Но никого, кроме самого Жореса, не наблюдалось. Ветер растрепал его волосы и унесся, гудя, куда-то в сторону, перепрыгивая серые крыши.
По спине доктора прошлись изучающим взглядом, и он, не раздумывая, сорвался на бег.
Через какое-то время, запыхавшись, сбавил скорость, но не остановился. Стены домов по-прежнему напирали на него со всех сторон, будто бы он и не сдвигался с места вовсе.
Только теперь луна стала меньше, словно небо над ним выгнулось полукругом, таща за собой темные крыши.
Его ноги все переступали и переступали через определенный промежуток одну и ту же лужу, но он, казалось, этого больше не замечал.
Гнев в груди утих, и на смену ему пришел страх. Когда же новая эмоция впиталась окончательно, видение рассеялось, и мужчина обнаружил себя сидящим на стуле и перебирающим в воздухе ногами.
Вокруг мерцали разноцветными огоньками забытые камни, а из включенных колонок слышался шум ветра; в унисон плакали клавиши пианино.
Приступ прошел не оставив и следа, а по коже все еще пробегали небольшие волны страха.
Но что-то в этот раз было не так. Он еще не понял до конца что именно, но, кажется, в этот раз видение помогло укротить ярость.
С каждым разом галлюцинации становились все сложнее, словно росли и развивались как самостоятельный организм. И в то же время они начинали задевать все новые и новые органы чувств, что не могло не вызывать беспокойства.
Глава 6
Зима тем временем набирала силу. Рисующий на стеклах прозрачные узоры мороз захватил почти все окна. Его власть только разрасталась.
Пока слепящие глаза сугробы не начали подпирать крышу, доктор решил оставить работу и освежить голову. Он надеялся, что прогулка на свежем воздухе расставит некоторые вещи в его голове по местам. Возможно, если повезет, то какая-нибудь удачная идея посетит его разум.
Перед тем как выйти из дома, он дважды проверил датчики движения и лишь тогда, вооружившись лопатой, высунулся наружу.
Любой бы на его месте взял с собой оружие, но Жорес на дух его не переносил. Даже обращаться с ним не умел.
В ледяном воздухе изредка проносились снежинки, падали ему на нос и тут же таяли. Изо рта то и дело вырывалось облачко пара, подогревая замерзшие пальцы.
Тихо, пустынно было вокруг, только скрип снега оживлял застывшее пространство.
Он все шел и шел, пока усталость в ногах не стала проблемой для дальнейшего передвижения.
Продвигаться в обратном направлении по следам было проще. Но вездесущий морозный дух продолжал щекотать ноздри, легко проникая в легкие и вызывая приступы кашля.