Джон нисколько не возражал против переезда. Там, где будет счастлива Кейти, будет счастлив и он. Как-то раз, на выходные, они поехали на Ки-Вест, чтобы присмотреть недорогое жилье, и он не видел смысла возвращаться обратно в субботний вечер. Но она сказала, что у нее есть дела. Какие, она не сказала, но дала понять, что кто-то должен ей денег. Джон не понимал, как такое может быть — или, если на то пошло, почему Кейти не забрала эти деньги раньше, — но они все-таки вернулись в город.
Еще через два дня Кейти сказала, что ей нужно кое-куда пойти и окончательно уладить это дело. Они договорились, что потом встретятся и вместе поужинают. Он высадил ее у бара на окраине Блю-Ки. Та была взвинчена и вся на нервах — такой Хантер ее еще не видел. Они поцеловались, остановившись у обочины, и он спросил, действительно ли ей так необходимо идти. Кейти сказала, что да, а уходя, обернулась, подмигнула и произнесла:
— Это ради нас обоих.
Больше он ее не видел.
Хантер вошел в комнату наверху и увидел их, стоящих там. Мари и Тони Томпсон. Оба встревоженно обернулись.
— Это была не наша вина, — сразу же сказал Тони. Джон с трудом его узнал. Они виделись всего раз, и с тех пор тот сильно изменился. Двадцать лет назад он был лев. Теперь же казался старым и испуганным.
— Ее собирались всего лишь предостеречь, — сказала Мари. — Я сказала, мы дадим ей денег, чтобы она уехала, и Дэвид согласился. Он сказал, что пойдет сам, только потому, что хорошо ее знает и ему будет проще договориться с ней, убедить ее оставить затею с шантажом.
Хантер вышел в центр зала, держа оружие так, чтобы им было видно.
— Но?
— Но Дэвид… Ничто не предвещало беды, и он убедил нас перенести встречу в какое-нибудь укромное место, только… с ним что-то случилось. Он разбил бутылку и ударил ее в лицо.
Хантер не сомневался, что выражение застарелого ужаса в глазах этой женщины было непритворным, но если она и страдала, то немного. Явно недостаточно.
— Та фотография была сделана сразу после?
— Фил с Питером не знали тогда, что случилось. Мы… мы рассказали обо всем уже потом.
— Вы все были на том обеде?
— Он… он был запланирован заранее.
— Джон, — заговорил Тони, — я знаю, это было ужасно, мы поступили очень плохо. Но все случилось так давно. Ты ведь знаешь, мы богаты. И Питер тоже. Мы уже говорили об этом. Мы хотим все исправить.
Первая пуля попала Тони прямо в голову. Джон увидел, как Мари выхватывает из сумочки дамский пистолет, только увидел слишком поздно.
Но все равно продолжал стрелять.
Глава 43
Было уже начало восьмого, когда мы добрались до «Поместья», сумерки сгущались. Когда я заворачивал в наш жилой комплекс, в голове всплыла фраза: Entre chien et loup. Я знал, что это французская идиома, обозначающая именно это время суток — «между собакой и волком», — и понял, что, должно быть, все-таки слышал, как мой отец говорит по-французски. Может быть, он пробормотал себе под нос на каком-то давно позабытом закате и ребенок, жадно впитывающий все, что его не касается, чтобы потом повторить в самый неподходящий момент, запомнил. Должно быть, я даже спросил, что это означает — в надежде на что-нибудь действительно, неприличное, — и отец мне ответил. Восторженно? Буднично? В тщетной надежде заинтриговать? Не помню. Мы бесконечно варимся в котле житейского опыта, но в итоге все выкипает и остаются лишь несколько зернышек, случайно прилипших к одежде.
Я сунул в автомат карточку, открывающую въезд на частную дорогу, и меня впустили. Ворота поднялись со знакомой неспешной уверенностью, с бесстрастной сосредоточенностью механизма, исполняющего работу вместо человека. На меня накатила такая волна облегчения, как будто в душе я ждал, что даже эта житейская мелочь под конец сумасшедшего дня окажется для меня недоступна.
— Мило, — произнесла Эмили, когда мы въехали на территорию.
Я ничего не ответил, лихорадочно составляя в уме список вещей, которые необходимо взять в больницу, и не только туда. А куда? Я не знал. В гостиницу, в мотель, в место, где можно отсидеться пару дней, чтобы затем снова вернуться домой, к нормальной жизни, которая за это время как-нибудь наладится сама по себе. Но как можно быть уверенным хоть в чем-то, если даже Джанин оказалась причастна к тому, что со мной случилось? Может, мои соседи тоже участвовали в увеселении? Вдруг кто-нибудь постучал в дверь к Мортонам и сделал пожертвование на их церковь? Вдруг милой миссис Йоргенсен протянули конверт с потрепанными банкнотами и она подумала: «Что ж, это всего лишь безобидный розыгрыш, к тому же я смогу сделать внукам отличные подарки на Рождество, почему бы нет?»