— Что это такое?
— EXIF-информация к этой фотографии. Сейчас посмотрим другую. — Она открыла предыдущее изображение, и в боковом окне появились те же строки. — Браво! Нет предела моему совершенству!
— Я не понимаю, что ты мне показываешь.
— E-X–I-F, — повторила она по буквам, словно какому-то безграмотному болвану. — Это такой формат. Способ сохранить метаданные об изображении внутри самого файла. Когда делается снимок цифровой фотокамерой, то некоторая информация сохраняется в форматах jpeg или tiff, где ее легко увидеть. Обычно там фиксируется диафрагма, выдержка, фокусное расстояние, светочувствительность, а некоторые добавляют сюда же геопозиционирование. — Она нацелила тонкий палец в верхнюю часть окна с информацией. — Ну и, разумеется, здесь же фиксируются время и дата, когда сделан снимок.
Я посмотрел на дату у нее под пальцем. Затем на цифры в углу самой фотографии.
Они отличались.
— Погоди! — сказал я. — Судя по цифрам на фотографии, она сделана вечером двенадцатого, во вторник. А в информации EXIF стоит одиннадцатое. Это был понедельник.
— Вот об этом я и толкую.
— Но погоди… погоди минутку, — сказал я, начиная понимать. — Вечером в понедельник я был со Стефани в ресторане. Весь вечер. С самых сумерек. Значит, если фотографии сделаны в понедельник, они никак не могут быть сделаны мною, и она должна об этом узнать.
Кассандра вскинула руку.
— Не надо так волноваться. Формат EXIF в настройках камеры все равно что старая добрая наклейка с датой и временем. Если кто-нибудь настроит камеру на неверную дату, то и EXIF выдаст неверную информацию.
— Но я правильно выставляю дату и время.
— Не сомневаюсь. Только ты не сможешь это доказать. Ты ведь мог изменить настройки, прежде чем фотографировать, а потом вернуть обратно, преследуя какие-то личные цели. Эти цифры на самом деле не могут служить доказательством, когда именно сделаны фотографии.
— Но все равно это подозрительно; ведь будь с ними все в порядке, даты бы совпадали. Верно?
— Да. Кто-то подделал дату и время на фотографиях, чтобы привязать их к определенному моменту. Который…
Она вдруг резко замолкла, открыв рот. Хлопнула себя по лбу.
— Ну конечно!
— Что?
Казалось, ей неловко из-за собственной несообразительности.
— Какое слово постоянно попадается тебе на глаза? «Изменен»?
— Они изменили дату, это я понимаю, но…
— Нет, нет, не то. Не только это, дружище. Изменен не какой-то один элемент, даже не несколько. Это настоящий мод!
— Какой еще, к черту, мод?
— Вспомни. Я увлекаюсь играми, помнишь? Компьютерными играми, в режиме реального времени. Это ты должен был понять из наших предыдущих разговоров. Вспоминаешь?
— Да.
Кассандра посмотрела на меня с недоумением.
— И ты правда не знаешь, что такое мод?
— Нет.
— Ладно. Если пользоваться геймерским сленгом, то мод он и есть мод — модификация, — но на самом деле это гораздо больше. Это онтология, изменение всего мира. Это файл или патч, который ты добавляешь в компьютерную игру и который изменяет все окружение игрока — мира вокруг — самым глобальным образом. Идея не нова — появилась еще в шестидесятых, когда народ играл в Средиземье, основываясь на тексте.
— И насколько… изменяет?
— Когда как. Мод оружейный может привести к тому, что у персонажа из средневекового мира вдруг появится неограниченный запас стрел или даже ружье. Мод окружения, к примеру, может выкрасить мир вокруг во все цвета радуги, не останется ни деревьев, ни лошадей, ни гравитации. Понимаешь?
— Но у меня с гравитацией все в порядке, и ружья мне не дали.
— Но ведь что-то изменилось, правда? Некоторые люди стали относиться к тебе иначе из-за того анекдота, которого ты не посылал. Твоя жена уверена, что ты заказал том художественной порнографии — мало того, еще и врешь, — не говоря уже о том, что считает тебя способным подглядывать за коллегой по работе. Люди воспринимают тебя по-другому, ведут себя с тобой по-другому, и в итоге твой мир меняется тоже; события наслаиваются, как снежный ком, и ты с трудом за ними поспеваешь.
Я вникал в то, что она говорит, хотя и медленно.
— Но кому, черт возьми, все это нужно?
— Вот это главный вопрос. Какой-нибудь старый приятель? Собутыльник? Друг, которому известны подробности твоей жизни?
— На самом деле у меня… нет друзей. Таких нет.
— Правда? Никто не приходит на ум?
— Никто. У меня имеются сослуживцы. Есть знакомые. Я читаю блоги. На этом список заканчивается.
— Н-ну хорошо, — сказала Кэсс. — Наверное, тебе стоит об этом подумать. Дружба, она… знаешь, я слышала много хорошего об этой концепции.