— Кто? — спросил я, доведенный до исступления тем, что они ведут себя так, словно меня здесь нет. — О ком, черт возьми, вы говорите?
Телефон на кофейном столике зазвонил — звук был неожиданный, пронзительный и грубый. Томпсоны посмотрели на аппарат. Тот продолжал названивать. Наконец, выждав шесть звонков, Мари наклонилась вперед и взяла трубку. Послушала.
— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.
Выражение ее лица изменилось удивительным образом. Она посмотрела на мужа, внезапно сделавшись лет на восемь старше.
— Избавься от него.
Тони взял меня за руку и подвел к двери. Он держал меня крепко и больно.
— Послушайте, — сказал я, но в следующий миг уже стоял в коридоре. Дверь за мной закрылась.
Я не сразу отошел. Мгновенье спустя я услышал приглушенный голос Мари:
— Хейзел пропала.
Выходя обратно на солнышко, я увидел Большого Уолтера, который замер посреди стоянки. В руке он держал бейсболку. И выглядел как-то непривычно.
— Ты в порядке?
Он поднял на меня глаза.
— Не знаю, — сказал он. — Слышали, миссис Уилкинс пропала?
— Только что узнал. Но ведь она могла куда-то уехать, правда?
Уолтер покачал головой.
— Я только что из ее квартиры. Мелда меня впустила. Я много раз бывал у миссис Уилкинс, починял разное. Самый, мать его, аккуратный дом, какой мне доводилось видеть. А теперь там все перевернуто, будто кто-то что-то искал и разъярился из-за того, что не нашел. Одежда разодрана, мебель перевернута, все поломано.
— Ясно, — сказал я, отходя. — Надеюсь, скоро все разъяснится.
Фраза прозвучала неубедительно. Мне было наплевать. Я направился к машине. С делами здесь покончено, надо ехать. Только я не знал куда. Может, вернуться в больницу?
Отпирая машину, я услышал шаги, обернулся и увидел, что ко мне быстро приближается какой-то мужчина. Он показался мне знакомым, и я понял, что видел его накануне и еще подумал тогда, не ищет ли тот квартиру.
— Привет, — сказал он.
Все произошло очень стремительно: стало больно, а потом мир затянуло красно-черной пеленой.
Глава 36
Глаза у меня были открыты. Я находился в бело-сером пространстве, отдельные частицы которого совершали медленное вращение, словно кружила стая белых птиц. Они пытались сложиться во что-то определенное, хотя явно не знали, во что именно. Я заморгал и пришел в себя, ощущая головокружение и тошноту.
Я чувствовал запах пыли и бетона.
Перекатился на бок. Рядом со мной было что-то твердое, засыпанное песком. И серое. Часть этого серого была прямо подо мной — я лежал щекой на плоской плите. Оставшиеся части серели чуть поодаль — вроде бетонные блоки. А за ними было несколько цветных пятен. Размазанное ярко-оранжевое пятно, нечто бледно-бежевое. Хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Я снова заморгал, на этот раз сознательно, и сосредоточился на цветных пятнах. Краски переливались, затем внезапно слились в нечто знакомое.
Хейзел Уилкинс.
Я быстро сел, отчего голова снова закружилась, а к горлу подступила тошнота.
— Полегче, — проговорил кто-то. — Не спеши.
Хейзел сидела, привалившись к стене из бетонных блоков в десяти футах от меня. Она была завернута в оранжевое одеяло. Хотя нет, она вовсе не сидела. Ее привалили к стене. Голова свешивалась набок. И тоже была серая. Женщина казалась маленькой и мертвой. Я никогда раньше не видел мертвецов, но Хейзел показалась мне по-настоящему мертвой.
Я обалдело дернул головой, поворачиваясь в ту сторону, откуда шел голос. У другой стены, привалившись к ней спиной, сидел мужчина. Тот самый, которого я видел на стоянке «Океанских волн», тот, что сказал мне: «Привет». Темные волосы, тронутые сединой. Мужчина выглядел спокойным и внимательным.
— Тебя зовут Уильям Мур, верно?
Перед ним на полу лежали мои телефон, бумажник (его содержимое было аккуратно выложено отдельным рядом), ключи от машины и пачка сигарет. Четыре предмета образовывали четыре точки полукруга из пяти точек. Пятой был пистолет.
Я попытался заговорить, но получилось какое-то сырое чавканье, как будто кто-то вытянул ногу из грязи.
Незнакомец протянул руку, взял стоявшую рядом с ним небольшую пластиковую бутылку с водой и бросил мне. Я даже не пытался ее поймать. Моя рука еще не оторвалась от пола, когда бутылка пролетела мимо. Я повернул голову и увидел в нескольких футах от себя обломки кресла, а в середине между ними, как мне показалось, лужу засохшей крови. Рядом валялись обрывки холстины. Бутылка с водой остановилась среди этого мусора. Я решил, что обойдусь и без нее.