Но не вижу, как не напрягаю зрение.
Напряжение, сковывающее мышцы, медленно отступает. Коктейль, который я выпила, жидким огнём разливается по венам. Становится легко, мысли покидают голову. Почему-то на губы наползает улыбка.
Толкаемая невидимой силой, поднимаюсь по лестнице на второй этаж, где находятся комнаты с тяжёлыми шторами. Слышу знакомый голос, останавливаюсь.
Мне нужно бежать. Просто необходимо бежать. Уехать из города, чемоданы уже давно собраны. Ждут меня дома.
Но что-то заставляет меня доказать ему чего я стою. Показать, что он теряет.
Отодвигаю тяжёлую ткань. Смотрю на то, как к нему прижимается другая. Она обнажена, но видно только ягодицы. По спине рассыпаны длинные иссиня-черные волосы. Его ладони лежат на ягодицах девушки, насаживают на напряжённые бёдра. Их даже не смущает то, что сюда может заглянуть любой. Я пьяно и насмешливо улыбаюсь. Слушаю, как он шепчет ей о том, какая она горячая.
— Оказывается, ты умеешь говорить, а не только унижать, — подаю голос.
Девушка взвизгивает, оборачивается, я с изумлением узнаю в ней свою подругу. Она нарастила волосы, поэтому я её не узнала сразу.
— Галя, — она взвизгивает и слетает с коленей мужчины. — Ты как здесь? Ты что здесь делаешь?
Она пытается прикрыться одеждой, которую взяла с пола. Я усмехаюсь. До чего банально и смешно. Клишировано. Лучшая подруга и мой мужчина.
— Галчонок, я всё тебе объясню, — бормочет торопливо.
— Ничего ей нужно объяснять, Даша. Галя сейчас выйдет и подождёт нас в коридоре, — он даже не пытается прикрыть свою напряжённую плоть. — Я сам поговорю.
Сидит, широко расставив ноги и усмехаясь. Знает, что он хозяин положения. Наслаждается тем, что две девушки стоять сейчас напротив и смотрят на него. Купается во внимании. Знает, как он хорош. Знает, сколько значит для меня.
Значил.
— Не боишься свой стручок продуть? — я выгибаю бровь.
— Выйди. И что ты на себя нацепила? — поднимается резко, подходит.
Нависает надо мной. Вновь давить массой тела. Пытается заставить меня отступить. Знакомый сильный запах тела ударяет в нос. Я прикрываю глаза. И всё же отступаю назад, увеличивая между нами расстояние. Уверена, Даша насквозь пропиталась его запахом.
От этого становится тошно. И мерзко. Я ведь верила ей. Верила, как никому другому. Всё рассказывала.
— Выйди. Я снова повторять не стану, — глаза опасно блестят.
Верхняя губа подрагивает, обнажает верхние зубы. Я знаю это выражение лица. Потом, как правило, следует удар.
— И даже не попробуешь оправдаться? — коктейль, кажется, придал мне сил.
— Пошла. Вон.
Каждое слово цедит сквозь зубы. С удушающей ненавистью. Будто меня он поймал на месте преступления.
— Ладно, — хмыкаю, пожимая плечами, хотя хочется заплакать.
Вопреки всему больно. Вопреки всему грудь обжигает будто кипятком.
— Галь, — за время моего короткого диалога с мужчиной, Даша успела одеться.
Нагнала меня в коридоре, схватила за руку. Сжала. Я брезгливо сбросила руку той, что считала подругой. Той, которой я рассказывала все подробности.
— Не трогай меня, — говорю тихо, с угрозой.
Я не ожидаю от себя таких чувств. Такой ненависти. Такого желания причинить боль.
— Галь, позволь всё объяснить. Я не могу оправдать свой поступок. Я знаю, что это невозможно оправдать. Но прошу тебя выслушать. Услышать.
— Нет. Ты знаешь всё. Знала, когда на него запрыгивала. Знала, что он делал со мной, — я рычу.
— Ты просто дура, Галя. Ты не понимаешь, какой он мужчина, — резко меняет тон. Говорит с самодовольством. — Ты просто не могла дать ему того, что ему так необходимо. Ты ещё маленькая, — усмехается с сочувствием.
— Просто меня нельзя ещё иметь без последствий, — говорю отрывисто. — Взрослый дядя боится ответственности. Боится оказаться за решёткой. Нашёл девушку, которая готова раздвинуть ноги по щелчку пальцев. На чувства не рассчитывай. Он не умеет любить никого кроме себя.
— Тварь, — лицо девушки, которую я считала подругой, искажается. — Какая же ты тварь!
— Сомнительное заявление, Даша. Учитывая, где и в какой позе я тебя застала.
— Ты же сама говорила, что уходить от него собралась! — кричит, сжимая кулаки. — Зачем он тебе нужен? Отдай его мне!
Я трусливо оглядываюсь. И к своему ужасу вижу, что он стоит у стены, скрестив руки на груди и слушая наш разговор. Глаза мужчины сужаются, вся поза становится подобранной. Он готов наброситься на меня. Он услышал.
— Даша, поезжай домой, малыш. Я позвоню.
— Хорошо, — девушка недовольно поджимает губы, разворачивается и уходит.