В начале от меня отвернулись все друзья, которых уже даже тошно называть друзьями. Ну да, кому нужна была беспомощная подружка-инвалид, это же очевидно.
Я готовилась к предательству многих, так называемых друзей, но предательства от лучшей подруги - Дины, которую я считала своей самой лучшей подругой, вот от неё я никак такого не ожидала. Мы ведь клялись с ней быть и в горе и в радости.
"Прям как свадебная церемония какая-то, честное слово" - усмехаюсь я и снова делаю очередную затяжку.
А она ведь была мне, как сестра, чёрт, да я ведь считала её своей сестрой, так как своих сестёр и братьев у меня не было и даже она предала меня.
Честно, в тот момент, почувствовала себя никчёмной, почувствовала себя никем.
Затем состояние мамы стало ухудшаться и в итоге она и вовсе, покинула нас.
Тогда я полностью разбилась... Будто бы что-то важное надломилось внутри, заставляя сгибаться пополам от невыносимой боли.
После этого не было никакой тяги к жизни. У меня остался только отец, который не отвернулся от меня. Но знаете, самое трагичное то, что от того, кто не отвернулся от меня, хотела отвернуться я.
Я считала его виновным во всей этой ситуации и он ведь и вправду был виноват. Если бы он тогда не заревновал маму и не завёл эту грёбанную машину, у меня бы сейчас возможно и была та жизнь, о которой я всегда мечтала.
Сначала, когда от меня отвернулись друзья, я терпела и пыталась как-то даже оправдать его поступок, но после смерти мамы, я уже не смогла ему это простить, ведь из-за него умер самый важный для меня человек - мама. После этого, я перестала называть его отцом, он стал для меня просто - Юджином.
Из-за того, что я проходила курс реабилитации, я даже не смогла поехать на похороны мамы, так как и сама узнала о смерти мамы уже после её похорон.
После этого я и стала его ненавидеть, хоть он и оплачивал моё лечение и помогал мне, но я считала, что он просто должен это делать, а не потому что он хочет и я не должна быть ему благодарна.
Он сам виноват в случившимся, только он и никто другой. Я просто не понимаю, разве нельзя было тогда просто поговорить!?
Нет, ему же обязательно нужно было выяснить всё это в машине и он ведь вёз нас куда-то тогда, только вот куда он хотел нас отвезти!? Или всё же просто так хотел проехаться, хотя честно, звучит даже как-то смешно, хоть и ситуация вышла трагичной.
После этого сам начал частенько выпивать, хоть и не напивался больше так сильно в первый день смерти мамы.
Каждый раз старался наладить со мной контакт, но есть одно "но" - я этого не хотела. Я больше не могла называть его, как раньше... разговаривать с ним, как раньше... доверять, как раньше.
После того, что случилось, мне пришлось проходить долгий курс реабилитации и как мне говорили, если бы у меня был настрой на жизнь, то я могла бы и раньше поправиться и начать ходить, но после многих шокирующих факторов, это было очень сложно, да и я сама не особо этого хотела, ведь особой тяги к чему-то стремиться больше не было.
Затем были очень частые посещения психолога, который давал мне различные советы. Это был тот же доктор Сельвестр, которого я впервые увидела в своей палате после аварии
Он будто бы был моим персональным врачом. Я всегда могла позвонить ему в любое время, рассказать ему то, что меня беспокоило, в общем, обратиться к нему по-любому поводу.
Я же делала это очень редко, поэтому он часто навещал меня сам, по своей инициативе, пытался сделать так, чтобы я снова почувствовала, так называемый "вкус жизни", но я этого не чувствовала, я ничего не чувствовала, кроме пустоты.
Позже, освободившись от всех дел, из другого города приехала тётя Глория - сестра мамы. Так как у тёти своих детей не было, она очень любила меня и я была для неё, как родная дочь. Раньше, когда я могла ходить, мама увозила меня к ней и я оставалась у неё на каникулах, а после...
Мы не теряли контакт, а постоянно созванивались и могли долго разговаривать о чём-то поздним вечером, так как днём тётя сама работала.
В этот период она заменила мне маму. Они были очень похожи: Во-первых они были близняшками, а во вторых у них был схожий характер, но я всё равно различала их, ведь для меня, в отличие от других, они всё равно хоть чем-то, но различались...
И вот, в ближайшие почти два года, я оградила себя лишь несколькими людьми: Юджином, доктором Сельвестром и тётей Глорией. Мне и выбирать их не пришлось, они ведь сами ко мне приходили, звонили пытались помочь, но видимо практически безуспешно.
Находится с Юджином после всего этого, мне было крайне тяжело, хотя он и совершил ошибку и вроде как каялся, как он и сам говорил, но то что я чувствовала внутри было сильнее, и я просто не могла его простить.