- Спасибо - произношу я и отключаюсь, отбрасывая телефон в сторону и всё же давая волю слезам, которые копились всё это время из-за боли внутри меня.
Спустя какое-то время всё же прихожу в себя и иду собирать вещи, чтобы наконец покинуть это место, которое угнетало меня последние несколько лет.
Я просто не могу здесь оставаться и больше не хочу, видеть лица людей, которые предали меня, видеть этот город, этот дом и его...
Направляюсь на кухню и вижу, что Юджин пьёт, отчасти из-за меня, но я больше выстрадалась из-за него. Сажусь напротив и решаю, что хотя бы о моём отъезде он должен знать, даже несмотря на то, каким бы я его не считала.
- Я должна уехать - говорю ему я и он даже останавливает невыпитую рюмку около рта, посмотрев на меня.
- Куда!? - спрашивает он.
- К тёти Глории - отвечаю я.
- Я говорил, что хочу помириться с тобой, а ты уезжаешь и куда, к тёти Глории, у которой женихов немеренно...
- Откуда тебе знать!? - удивляюсь я, в то время как, он уже опускает в себя не понятно какую по счёту стопку алкоголя.
- Только так мы возможно и уладим конфликт, ты можешь меня хоть один раз послушать и сделать, как я прошу!?
Он лишь молча смотрит на меня, явно не находя слов, чтобы сказать что-то против, ну и чтобы сказать что-то за.
- Я так не могу, понимаешь!? Я не могу находиться в этом городе и притворяться счастливой, не могу находиться в этом доме и думать, что всё нормально! - смотрю на него и он лишь устало потирает переносицу - Просто, дай мне уехать, о большем и не прошу.
- Ну уж нет, а если они что-то с тобой сделают!?
- Кто!?
- Женихи твоей тётки!
- Знаешь, уж хуже, чем ты, они точно не сделают, понятно!? - говорю я в порыве злости, но потом всё немного успокаиваюсь - Я должна уехать и я всё равно уеду, ты это знаешь! - утверждаю я - потому что здесь у меня нет нормальной жизни!
- Делай, что хочешь, только звони, ладно!? - наконец говорит отец и я коротко киваю, а он встаёт из-за стола и уходит в направлении комнаты, где раньше спала и мама...
Поднимаюсь к себе в комнату и до конца собираю чемодан с вещами, для переезда. Мне это нужно, правда нужно. Всё то, что находится здесь, лишь давит на меня, напоминает о матери, которой я больше не могу видеть.
Ещё раз набираю тётю, она бронирует мне билет и говорит, что завтра я могу уже лететь к ней, а поэтому перед отъездом иду на кладбище к маме.
- Я не знаю мама, правильно ли я поступаю и нужно ли прощать Юджина за это, вот если бы ты была рядом, ты бы точно помогла мне во всём разобраться - говорю и снова плачу облокатившись на памятник мамы - Я очень по тебе скучаю, я ведь не смогла увидеть тебя даже на похоронах, мам...
Выговорившись, наконец встаю, слегка отряхиваю одежду и направляюсь домой. Я не знаю, что меня ждёт в другом городе, но я хочу верить, что я смогу жить так, как я и хочу, просто хочу верить в это...
Глава 3
Макс
Захожу домой, быстро скидываю обувь и иду по прихожей. Даже удивляюсь, как это у нас дом ещё не отобрали за все наши долги...
Сначала всё было хорошо, жили мы, так называемой, счастливой семейкой, всё было как у всех: счастливая любящая семья, если так можно сказать, размеренный ход работы (школа, работа и тому подобное), но всё изменилось около года назад: мама как обычно возвращалась поздно вечером с работы домой, но один пьяный кретин сбил её прямо на пешеходном переходе, хотя горел зелёный цвет. Гаду удалось улизнуть в тот раз, он сразу же скрылся с места преступления.
Домой мама в тот вечер так и не вернулась и у меня уже в тот момент появилось какое-то странное плохое предчувствие, которое просто щемило грудную клетку, ведь мама обычно возвращалась с работы почти в одно и тоже время, а тут она уже опыздывала на целый час. Отец же, в свою очередь, начал заверять, что всё нормально и скорее всего мама либо задержалась на работе, либо забежала в какой-нибудь магазин и не стоит так сильно переживать, даже не смотря на то, что она не брала трубку, но отец списал это на то, что скорее всего мама забыла включить звук, после работы, тем более близились праздники и из-за всей этой суматохи вполне возможен был и такой вариант развития событий.
После слов отца я и вправду немного успокоился, но всё же какое-то, так глубокое засевшее непонятное чувство тревоги, до конца не давало мне покоя и мне казалось, что только я один волнуюсь за маму, в отличие от младшего брата, который, как обычно, сидя за столом играл в телефон и отца, который также, как ни в чём не бывало читал свой новый выпуск газеты "The Seattle Times", а я время от времени поглядывал на медленно тикающие часы.