- Какой молодой человек? Какая опухоль? - я ничего не понимала, и засыпала беднягу вопросами.
- Кажется, его зовут Константин, - Андрей Сергеевич снова улыбнулся, - Насчет опухоли, все не так уж серьезно. Если вы согласитесь на операцию, то мы сможем ее удалить, и все будет хорошо.
- Мне нужно подумать, - тихо сказала я закрывая глаза. Операция? А ведь если бы Костя не сказал, чтобы меня обследовали, то возможно я бы умерла, ведь сейчас все еще не поздно исправить, а потом…
- Хорошо, я зайду к вам завтра вечером, а до этого времени можете посоветоваться с родными и близкими, - мужчина с той же, казалось бы многообещающей улыбкой, вышел за дверь.
Я не могу поверить в это. Всю жизнь боялась операций, а тут вдруг такая ситуация. Что же делать теперь, ума не приложу.
***
- Да как такое вообще может быть? - возмущалась Энджи, которая была моей первой посетительницей за сегодня, она уже полностью оправилось от расставания с Женей, - Бред какой-то!
Сколько я ее помню, она всегда была такой вспыльчивой, и никогда не верила в плохое.
- Анджела, я должна пойти на операцию, ведь потом может быть хуже, - спокойно и с улыбкой на лице я пыталась вталдычить это подруге.
- Но Мурка, ты ведь всегда боялась операций, мне теперь самой страшно, - и это говорит та, которая в детстве мечтала стать медиком.
- Все будет хорошо, - уверила ее я, и в палате воцарилось молчание. Не прошло и минуты как я снова заснула. Меня это слегка раздражает засыпать каждые пол часа, но медсестра которая сегодня заходила, сказала, что так нужно.
Открыв глаза снова, я увидела брата, который сидел в кресле опустив голову. Мой младший братишка. Неужели тоже переживает? Конечно.
- Вадик, - тихонько позвала его я, - Ты долго тут?
- Час, - он попытался улыбнутся, - Ты как?
- Я хорошо, - сказала я, и это действительно было правдой, я чувствовала себя прекрасно.
- Ты уверена, что согласна на операцию? - спросил он, и по нему было заметно, что он очень переживает. Здорово, когда за тебя кто-то переживает.
- Так будет лучше, - сейчас мое лицо было милее милого, а все потому что я не хочу, чтобы мой любимый братишка беспокоился.
- Ладно, - он подошел ближе и сел на краешек кровати, - Главное, чтобы с тобой все было в порядке.
Я посмотрела на брата и глаза снова начали закрываться, и я провалилась в сон. Никогда еще так много не спала.
Проснувшись, я поняла, что уже вечер, за окном было темно. Я смогла сесть на кровати так, чтобы все эти странные проводки и трубочки не запутались, и не отвалились. Наверное, скоро, должен прийти мой лечащий врач, и я выдам ему свой вердикт. Действительно, через некоторое время, он пришел.
- Ну как вы? Уже что-то решили, - все та же улыбка, которая в меня лично не вселяла надежды.
- Я согласна на операцию, - тихо сказала я, а Андрей Сергеевич убрал улыбку с лица.
- Не считайте это безрассудством, но я предполагал, что вы согласитесь, поэтому операция уже назначена на завтра на десять утра, - однако, это было рискованно.
- А если бы я не согласилась? - поинтересовалась я, интересно, что было бы тогда.
- Но вы ведь согласились, - он вернул улыбку на прежнее место и ушел.
Я накрылась своим, если это можно так назвать, одеялом с головой, и снова уснула.
Когда я снова вернулась в эту реальность, то было уже утро. Я взглянула на часы, которые висели прямо передо мной, и поняла, что операция через двадцать минут, но наверняка меня заберут отсюда немного раньше.
***
Костя сидел на лавочке возле больницы, и пытался вспомнить, где же он видел эту девушку. Они точно где-то встречались, но где? В памяти всплывали какие-то моменты, но ничего не было понятно. Друг, который находился рядом, и пытался понять, что же творится с Костей внезапно сказал:
- Может зайдешь к ней, скоро ведь операция, - Женя выглядел очень плохо, после расставания с Анджелой, но все же виду почти не подавал.
- Ты прав, нужно идти, - парень моментально сорвался со скамьи и направился в сторону больницы.
Женя посмотрел ему вслед и тяжело вздохнул. Он бы тоже пошел, но Марина наверняка его съест.
***
Я смотрела на пролетающих мимо моего окна птиц, которые куда-то явно не спешили. Они просто летали, будто им все ни по чем. Я тоже хочу, как птицы. Мои размышления прервал стук в двери.
- Можно войти, - послышался Костин голос. Костя…
- Заходи, - на лице сразу заиграла счастливая улыбка.
- Как ты? - спросил парень, и мне показалось, что я перенеслась на год назад. Тот же Костя…
- Собираюсь с мыслями, - соврала я, ведь собрать мои мысли было невозможно.
- Я хотел у тебя кое-что спросить, - сказал он, но вдруг в палату вошли медсестры, которые должны были увезти меня в операционную. Костя отошел чуть в сторону, и когда меня провезли мимо него, я просто прошептала:
- Я тебя люблю…
- Я вспомнил, - тихо сказал он, настолько тихо, что я даже не была уверенна, говорил ли он это вообще.
Меня увезли из палаты, а Костя остался там. Наверняка в оцепенении и недоумении. Пока меня везли, я могла разглядеть какой потолок в коридоре этой больницы. Такой же белый, как чистый лист. Чистый лист… Точно. Как только мне сделают операцию, я начну жизнь с чистого листа. Но это «Я вспомнил» не давало мне думать так на самом деле.
Меня привезли в операционную, и я нервно сглотнула. От докторов остались лишь глаза, остальные части тела были спрятаны под защитными одеяниями. Это слегка пугало, будто я нахожусь в ужастике. Может, именно поэтому я не люблю операции? Наверное смотрела слишком много не тех фильмов. Все, с этого дня ужастики больше не смотрю. На самом деле, я думала об этих глупостях специально, только бы не думать обо всем остальном, что меня окружало. Под чудодейственной анестезией, я снова, как делаю это, вот уже каждые пол часа два дня подряд — заснула.
Часть 2. Глава 6. Размышления. Воспоминания. Действия.
Он вспомнил. Господи, как он мог забыть?! Марина… Это ведь она, та самая, которую он встретил в университете, та, которая поцеловала его, та, что поехала за ним в Лондон… Уже прошло больше года, а она все время думала, что он ее не любит, что не хочет видеть. Наверняка так и было. Какой же он дурак! Хотя, он ведь не виноват, что забыл… А все из-за того, что стукнулся головой о край бильярдного стола, когда отец его толкнул. Тогда, в тот самый день, отца застрелили. И Косте даже не было обидно, если бы кто-то другой этого не сделал, то он сам бы его прикончил когда-нибудь.
Костя стоял в палате вот уже пятнадцать минут после того, как Марину увезли. Вдруг его осенило и он побежал в кабинет главного врача. Тамара Григорьевна, которая и была главным врачом в этой больнице, а так же Костиной крестной, любезно предложила ему сесть на кресло.
- Что ты хотел, дорогой? - спросила она, перебирая какие-то бумаги на столе, попеременно поднимая то одну бровь, то другую, в ее случае, это означало, что в бумагах явно какие-то недочеты.
- Я хочу присутствовать на операции, - заявил Костя, и Тамара Григорьевна даже сняла очки, которые, как раньше казалось маленькому Костику, приросли к ней навсегда.
- Мальчик мой, ты же знаешь, что я могу позволить тебе все, но только не это, - женщина подошла к Косте и улыбнулась как можно нежнее, - Это ведь больница, здесь есть свои правила.
- Я не могу оставить ее там одну, мне нужно быть рядом, - говорил парень и умоляюще посмотрел на крестную. Женщина закатила глаза, нахмурила брови, явно о чем-то задумавшись, а потом вынесла свой вердикт:
- В самой операционной ты находиться не можешь, но ты можешь понаблюдать сверху, где у нас обычно стоят эксперты в серьезных случаях, - Костя был невероятно рад услышанному, он в знак согласия кивнул и Тамара провела его до места, где он проведет ближайшие несколько часов.
Комнатка, которая находилась над операционной была небольшая, здесь находилось только два стула, столик, кувшин с водой и упаковка пластиковых стаканчиков. Наблюдать за действиями врачей приходилось через специальные окна, которые стояли не ровно, а наискосок, дабы можно было лучше видеть происходящее внизу.