Я сбит с толку, очарован, меня как будто магнитом притягивает к этой непонятной девочке-женщине. Жадно наблюдаю за тем, как она, сначала немного отстранённо, а потом со всё большим вдохновением творит волшебство на мордашках детишек. Я сажусь позади неё, и когда другие взрослые начинают подкармливать детей, я тоже заказываю из ближайшей кофейни чай и пончики, думая, что она наверняка проголодалась.
Потом она отвечает на звонок, подскакивает, и я понимаю, что случилось что-то ужасное. Мама тоже тревожится и хочет отправить меня с Надей, но я уже готов ко всему.
В детском саду я разинув рот наблюдаю, как эта девочка входит в режим терминатора, совершенно неожиданно для человека её комплекции хватает мальчишку одной рукой и точными движениями приводит его в порядок.
В больнице, когда уже всё хорошо, вдруг появляется разъярённый мужчина, который ведёт себя совершенно непотребно: орёт, оскорбляет эту женщину-птичку, размахивает руками, будто собирается ударить её. Мне приходится подключить всю свою дипломатичность и умение забалтывать любую ситуацию, чтобы усмирить психованного идиота и поскорее увести его из палаты.
Мне кажется, что я должен охранять сон этих двоих: Нади и её зарёванного, но, наконец, глубоко дышащего парнишки. Кресло в углу палаты тесновато, но нам ли выбирать? Я отвечаю на сообщение сестры. Мама уже связалась с ней, и Аня ждёт отчёта о происшествии. Я вкратце отвечаю, а потом спрашиваю, что за мужик приходил орать к ней в палату? Анна в самых нелестных выражениях расписывает, что это подлый изменник-муж, который спал с молодой девкой, пока «Надейка» обеспечивала ему надёжный тыл.
Я потираю грудь в районе сердца и пытаюсь отогнать нахлынувшие воспоминания.
Глава двадцать восьмая
— Я бы хотел, чтобы ты никогда об этом не узнала, — говорит Максим, повесив голову. — То, на какое дно я опустился… Это… невозможно простить… Я ненавидел себя каждую минуту. Всегда буду ненавидеть. — Он вцепляется руками в волосы и впивается ногтями в свой скальп. — Я пойму, если ты… тоже возненавидишь.
— Мы друзья, Максим. — Возражаю я сквозь слёзы. — Друзья. — А перед глазами — Артём с искажённым от гнева лицом.
— И только? — уточняет Макс.
Я могу лишь молча кивнуть. Просто удивительно, как можно всего за двенадцать часов испытать всепоглощающее счастье и абсолютную, сокрушающую боль?
Когда он уходит, я плетусь в зал на свой поживший диван, утыкаюсь в подушку и сплю беспробудно целые сутки.
Всё воскресенье я делаю уборку, разбираю чемоданы и стираю наши вещи. Иногда на меня накатывает, я топаю в зал, хватаю диванную подушку и ору в неё изо всех сил.
Вечером набираю Аньку.
— Надеечка, миленькая, об одном только прошу, не рви все связи, хорошо? — сразу начинает причитать Аня. — Он точно уже другой, я клянусь. Мы с ним два года не разговаривали. Вся семья. Мама не поехала его в Японию провожать, и туда не ездила, когда он звал. Сказала «глаза бы мои тебя не видели».
— Юля — это рыжая девушка на фото у него в ВК? — перебиваю я подругу.
— Даа, — ошарашенно отвечает Аня. — Вроде бы все фотки он удалил, и она убрала свои тоже.
— Ну, одна осталась почти в самом начале.
— Надейка, у неё всё сейчас нормально, я видела, она меня не стала блокировать. Живёт в Питере, работает в клинике, преподаёт. Замуж вышла, родила девочку. Немножко старше моего Егорки.
— Ань, я просто не могу себе представить, чтобы Максим таким был. Значит, в мире нет никого по-настоящему хорошего? Как же так?
— Надеечка, ты ведь знаешь меня, как облупленную, да? Мы же столько лет вместе! Я бы никогда, я клянусь тебе, зуб даю, руку на отсечение, — никогда не стала бы толкать тебя к человеку, которому не доверяю. Я думаю, Максим себя специально на край света в Японию отправил, как в ссылку. Он ведь жил там совсем один, было время обо всём подумать. Когда в Россию вернулся, поехал первым делом к Юле. Не знаю, простила она его или нет, но они поговорили. Ему всю жизнь этот крест нести, Надь. К её родителям каяться ездил. Но они его на порог не пустили… В общем-то, поделом. Потом в Ёбург прилетел, прощения у мамы вымаливать. Не мог глаз на неё поднять. Он сильно изменился, Надейка. Полумёртвый какой-то стал. А когда тебя встретил, словно ожил.