— В папе? — озадаченно нахмурилась я.
— Между твоим отцом и братом нет точек соприкосновения. И никогда не было. Они, безусловно, любят друг друга, но существуют в параллельных плоскостях.
— А при чем тут моя беременность?
— Понимаешь, ты забеременела от парня, который, по мнению твоего брата, мешает ему наладить отношения с отцом.
— Джоуи?
— Да, Джоуи, — со слабой улыбкой подтвердила мама. — Представь, каково было Кевину последние шесть лет. Отец холит и лелеет парня из его школы, но в упор не замечает достижений родного сына.
— Допустим, но разве Джоуи виноват?
— Разумеется, нет, — ласково ответила мама. — И ты тоже. Виноват здесь только отец. Виноват в том, что плохо старался сблизиться с твоим братом.
— Мам, я в курсе, что Кев твой любимчик, но не нужно оправдывать его поведение проблемами отцов и детей. Я видела по-настоящему плохих отцов, Кеву такое даже не снилось. Нам сказочно повезло с папой, поверь.
— Да, у вас замечательный отец, — согласилась мама. — Но признай, в отношениях с твоим братом у них все не так гладко.
— Да, папа любит возиться с машинами, а Кев обожает компы. Папа — общительный и, что называется, настоящий мужик, а Кев — замкнутый миллениал, — нехотя буркнула я. — Между ними нет ничего общего. Ну и? Между нами с тобой тоже. Однако я не устраиваю истерик, поскольку знаю, что ты меня все равно любишь. Вот и папа любит Кева.
Мама изумленно округлила глаза:
— Считаешь, между нами нет ничего общего?
— Честно?
Она кивнула.
— Да, считаю. — Я сняла налипшую к пижамным штанам ворсинку. — Кев всегда был твоим любимчиком, а я скорее шла в довесок.
— Неправда.
— Нет, правда, — грустно улыбнулась я. — За минувшую неделю мы разговаривали с тобой чаще, чем за три года. Да и то потому, что у нас наконец появилась точка соприкосновения.
Мамино лицо исказила гримаса боли, и мне сделалось стыдно за свои слова.
— Это вовсе не значит, что меня где-то обделили, — торопливо заверила я и нежно сжала мамину ладонь. — Просто я знаю, каково это: не иметь особого взаимопонимания с родителями, но при этом чувствовать их любовь и заботу. В смысле, у меня нет к тебе никаких претензий. Я не точу на тебя зуб и не считаю, что мне не повезло с матерью.
— Прости, — в ужасе шепнула мама. — Ты столько лет держала это в себе, бедняжка.
Я закатила глаза:
— Мам, угомонись, ладно? Никто же не умер.
— Твой брат не ходит у меня в любимчиках, — выпалила она. — Клянусь. Я люблю вас обоих одинаково.
— Даже не сомневаюсь, — совершенно искренне ответила я. — И меня не парит, что вам с Кевом легче найти общий язык. К любви это не имеет никакого отношения. Просто его характер тебе ближе, бывает. Меня это совершенно не парит. Честно.
— Ты не обманываешь?
Я энергично замотала головой.
— Нет, ни разу.
Мама долго смотрела на меня в упор и наконец шумно выдохнула.
— Из тебя выйдет замечательная молодая мамочка.
— Да уж, конечно, — проворчала я.
— Выйдет, выйдет, — настаивала мама. — Теперь я отчетливо это вижу — и вообще вижу все гораздо отчетливее.
— И что же ты видишь?
— Тебя. Женщину, в которую ты превращаешься. Твой несгибаемый стержень. И почему его к тебе так тянет.
— Кого?
— Джоуи.
Мои щеки залила краска.
— Правда?
— Ты, конечно, красавица.
Я фыркнула и пренебрежительно отмахнулась.
— Конечно.
— А еще очень скромная, — съязвила мама и продолжила: — Но у тебя есть не только симпатичная мордашка. От тебя веет теплотой, Ифа. У бедного парня не было ни единого шанса устоять, согласна? То, чего ему всегда недоставало, брызжет из тебя через край.
— А как же моя вечная тяга все драматизировать? — пошутила я, смутившись.
— Ее у тебя тоже в избытке, — усмехнулась она. — Но, господь свидетель, в тебе столько теплоты, что она затмевает любые недостатки и заражает всех вокруг, а ты сама буквально светишься.
— Беременным вроде как положено светиться.
— Завязывай вредничать и прими комплимент.
— Извини, не получается, — скривилась я. — Это странно.
— Когда хвалят твою внешность, ты киваешь и благодаришь.
— Ну ты сравнила! Тут все объективно, достаточно глянуть в зеркало, — без тени раскаяния парировала я. — А твое непонятное заразное тепло невооруженным глазом не увидеть, если только не вспороть себе брюхо.
— Оно в тебе присутствует, поверь, — с улыбкой заверила мама. — И не вздумай его утратить.