— Ифа.
— Ты в буквальном смысле сломал мне жизнь, Кевин. — Я покачала головой, не потрудившись вытереть струящиеся по щекам слезы. Все равно они лились водопадом. — Почему?
— Я не... — Брат пригладил волосы и вздохнул. — Ну зато правда выплыла наружу. По сути, я сделал тебе одолжение.
— Ты рассказал отцу раньше меня, — выдавила я, тяжело дыша. — И проболтался Полу, а он сообщил отцу ребенка прежде, чем это успела сделать я.
— Джоуи был не в курсе? — растерялся Кев.
Я помотала головой.
— Извини, не знал. — С горестным вздохом брат взял меня за руку. — Блин, Ифа, у меня и в мыслях не было...
— Нет. — Я грозно выставила ладонь. — Не приближайся.
— Ифа.
— Я не шучу. Мне стыдно, что у меня такой брат.
— Думаешь, я особо горжусь шлюхой-сестрой? — побагровев, огрызнулся Кевин. — Ты облажалась, Ифа. Выставила себя на посмешище. Позор семьи ты, а не я, — вызывающе добавил он. — Не моя вина, что ты столько времени молчала вместо того, чтобы поставить будущего отца в известность.
— Не твоя вина? — Я даже опешила от такой наглости. — Нет, Кев, виноват здесь только ты. Каким бы гением тебя ни считали в школе, но на самом деле ты жестокий, испорченный, ревнивый бессердечный мерзавец, и я тебя никогда не прощу. Слышишь, Кевин? Никогда!
— Ну и ладно, — дрожащим от волнения голосом откликнулся он, защищаясь. — Плакать не стану.
— Еще как станешь, жалкий кусок дерьма! — прорычала я, пятясь к калитке. — Ты у меня слезами умоешься.
— Что ты задумала? — крикнул вдогонку Кев. — Спустишь на меня своего сторожевого пса? Опять?
— В прошлый раз я спасла твою шкуру, — негодующе напомнила я. — Но впредь подобной ошибки не совершу.
— В прошлый раз я его не выдал, — парировал Кев. — Но впредь тоже буду умнее.
— Нет, Кев, я не стану натравливать на тебя своего парня, — процедила я, распахивая калитку. — В отличие от тебя, я сама решаю свои проблемы.
— В смысле?
— В прямом. Ты в жизни ничего не решал, — орала я. — Вечно прятался за маминой юбкой.
— Бред.
— Бред? Думаешь, тебя не гнобили в средней школе только благодаря твоим талантам? Нет, скотина, ты шесть лет провел в уютном коконе, потому что я всю дорогу тебя прикрывала.
— Я об этом не просил.
— А просить и не требовалось! — огрызнулась я. — В любой нормальной семье по умолчанию принято присматривать друг за другом, защищать, оберегать от неприятностей. — Я пожала плечами. — По крайней мере, мне так казалось, но, как выяснилось, зря.
— Ты уже перегибаешь, — буркнул брат, потирая челюсть.
— А ты недооцениваешь, насколько испортил наши отношения, — вставила я, сердито тыча в него пальцем. — Мне надоело с тобой нянчиться. Надоело быть твоей сестрой. Все, хватит. Радуйся, если мама снова встанет на твою сторону после того, как ей открылась твоя истинная сущность, гребаный слюнтяй!
— Я психанул! — оправдывался Кев, суетливо размахивая руками. — Вы с мамой всю дорогу секретничали, постоянно тусовались вместе...
— И бедняжка Кев обиделся, что мамочка не дует ему в задницу, как делала со дня его рождения, — издевательски заключила я. — Ой-ой, обидели мышку — написали в норку. В кои-то веки мама уделила мне капельку внимания, которым ты беззастенчиво пользовался все восемнадцать лет. Спустись, блин, на землю!
— Можно подумать, твой парень не пользовался нашим отцом.
— Если тебя напрягают папины отношения с Джоуи, вот и разбирайся с отцом! — в ярости завопила я. — Приспичило тебе вбить между ними клин, ради бога, но не смей портить жизнь мне!
— Я и не собирался.
— Нет, собирался и очень даже преуспел! — рявкнула я. — Но в процессе лишился сестры.
— Ифа, ну перестань! — крикнул мне вдогонку Кев. — Прости.
— Не приближайся, — не оборачиваясь, бросила я и устремилась прочь от брата. — Вдруг соседи увидят, как ты путаешься со шлюхой.
— Что ты ей сказал, говнюк? — Отец выскочил в сад, за ним по пятам бежала мама. — Ифа, вернись в дом! Тебе нельзя волноваться.
— Милая, не убегай, — вторила мама. — Папа не будет тебя ругать.
— Оставьте меня в покое! — завопила я и помчалась по дорожке, мечтая убраться как можно дальше от семьи.
Хватит.
Это невыносимо.
Слишком много всего на меня навалилось.
Психика не выдержит очередных разборок.
Однако, едва повернув за угол, я врезалась в мускулистую грудь и поняла, что разборок не избежать.