— Ты уверена? — опустошенно пролепетала Мэри.
— Абсолютно, — сощурилась я и отчеканила: — А еще больше я уверена в твоем сыне.
— Ты совершаешь ошибку, — всхлипнула Мэри и закрыла лицо руками. — Большую ошибку.
— Мы все ошибаемся, Мэри, — рассудительно вклинилась мама. — Все мы здесь не без греха, и, по-моему, это очень мило, что наши дети так...
— Бога ради, женщина, опомнись! — Взбешенный Тедди шарахнул кулаком по столу. — Что милого в том, что двум соплякам приспичило поиграть в дочки-матери? Если хочешь знать, чем все это закончится, посмотри на нас!
— Не смей повышать голос на мою жену, — ледяным тоном пригрозил папа. — И ее зовут Триш, а не женщина.
— Вот и выбей из своей жены всю дурь, — бушевал Тедди. Похоже, он искренне недоумевал, почему маме в принципе позволено вклиниваться в разговор. — Если она поддерживает их затею, у нее явно проблемы с головой.
— Выбить всю дурь? — побагровел папа. — В смысле...
— Тони, милый, не заводись, — перебила мама и заговорщически подмигнула ему. — Мы здесь ради нашей дочери, помнишь?
Папа со страдальческим вздохом кивнул и разжал пальцы, которыми вцепился в край стола.
— Значит, вы решили оставить ребенка? — обратился он к нам с Джоуи.
Мы одновременно кивнули.
Наверное, для моего отца мы были похожи на парочку дрессированных тюленей. Или на двух оленей, застигнутых светом фар.
— Хорошо, я услышал вашу позицию и уважаю ваше желание сохранить беременность, — после долгой паузы произнес папа. — Но вы должны понимать, что, когда родится ребенок, он свяжет вас на всю жизнь. Можно расстаться, развестись, но ребенок — это навсегда, — с тяжелым вздохом добавил он. — Вы будете намертво прикованы друг к другу. Ребенку нужны оба родителя, и не важно, вместе вы или нет. Ему в равной степени необходима отцовская и материнская забота.
— Пока вам восемнадцать, вы влюблены, — вторила мама. — Но молодость не вечна, и любовь тоже.
— Нет, если у вас получится крепкая семья, тогда никаких проблем. — Отец понимающе улыбнулся маме. — Но если вы разлюбите друг друга, если разбежитесь, ваши обязательства никуда не денутся.
— Я люблю твою дочь шесть лет, — подал голос Джоуи. — И легко буду любить еще восемнадцать.
Проклятье...
У меня лихорадочно забилось сердце.
Джоуи не старался никого очаровать.
Он старался быть убедительным.
Господи, прямо сейчас затащила бы его в постель!
— Любовь? — презрительно скривился Тедди. — По-твоему, одной любви достаточно?
— Любовь — это уже полдела, — отрезала мама.
— Бред, — возразил Тедди, не удостоив ее взглядом. Всякий раз, открывая рот, он давал понять, что ни в грош не ставит женское мнение. — Тони, послушай, — обратился он к моему папе, — твоя жена смотрит на ситуацию сквозь розовые очки, но ты ведь не можешь не понимать, что это гребаная катастрофа. Мой сын не в состоянии растить ребенка. Парень на всех парах летит под откос, и если ты не хочешь, чтобы твою дочь постигла та же участь, срочно отправляй ее в Англию и запрети встречаться с ним.
— Она не поедет в гребаную Англию! — взорвался Джоуи. — А ты совсем охренел! Сидишь тут и рассуждаешь, что я не в состоянии вырастить ребенка.
— Джоуи, сынок...
— Нет, Тони, позволь мне договорить, это давно назревало. — Джоуи выставил ладонь, однако его взгляд был прикован к Тедди Линчу. — Хоть ты и настрогал шестерых детей, но ты их точно не воспитывал.
— Джоуи, — забеспокоилась Мэри, — не начинай.
— Можно подумать, ты выполняла свои материнские обязанности, — с упреком рявкнул Джоуи. — Нас с Шаннон растил Даррен. Не ты и уж тем более не он. Даррен воспитывал нас, пока твой муж в буквальном смысле не выпнул его из страны. После чего все заботы о детях легли на меня. Поэтому не хрен сидеть здесь и притворяться, что из меня не выйдет хороший отец, ведь именно этим я занимался с тех пор, как мне стукнуло двенадцать!
Я не пыталась закрыть ему рот. Эти ублюдки заслужили выслушать скопившуюся в их сыне боль. Заслужили выслушать правду.
— Я не он, а Ифа не ты, — бросил Джоуи матери. — А ты, старик, можешь говорить обо мне все, что угодно, — повернулся он к отцу. — Но ты понятия не имеешь, какой я человек.
— Очень даже имею, — упрямо возразил тот. — Ты — это я двадцать четыре года назад.
Такое сравнение ранило Джоуи до глубины души, его ладонь обмякла в моей, и он откинулся на стуле, совершенно раздавленный.