— Господи. — Застигнутый врасплох, неготовый к внезапной атаке, я пошатнулся и плюхнулся на задницу в коридоре. Лицо пронзила острая боль, словно в меня угодила молния. — Твою ж мать.
— Тупорылый мудак, — процедил папаша, возвышаясь надо мной. — Кто просил тебя разевать рот? Какого хрена ты наболтал? Кинулся плакаться мамочке своей телки! Совсем мозгов нет?
Я хотел встать и дать отпор, действительно, черт возьми, хотел, но боль, пронзившая скулу, была такой сильной, что свело живот.
Не в силах скрыть мучения, я кое-как встал на четвереньки, и меня вывернуло наизнанку.
— Да пошел... ты.
Его ботинок врезался мне в живот, выбив весь воздух из легких.
— Если не устраивает жить со мной под одной крышей, ты знаешь, где дверь. Силком тебя никто не держит.
— Тедди, нет! — донесся до меня голос мамы. — Пожалуйста, перестань. Он ведь еще ребенок.
Она умоляла отца остановиться. Однако он не останавливался, пока не пнул меня еще с полдесятка раз.
— Собери его шмотки, Мэри, — рявкнул отец, пока я валялся на полу, изнемогая от боли. — Пусть этот крысеныш выметается!
Я знал: нужно любой ценой подняться, но сил совершенно не осталось.
Однако во мне по-прежнему пылал огонь праведного протеста, требуя, чтобы я бился насмерть.
— Возомнил себя готовым к отцовству? — орал папаша. Следом послышался знакомый до ужаса звук расстегиваемого ремня. — Как бы не так, мелкий кусок дерьма! Знаешь первое правило хорошего родителя? Надо уметь вовремя учить своих выродков уму-разуму.
Ремень со свистом опустился мне на спину, и с моих губ сорвался мучительный стон.
— Тедди, не надо!
За первым ударом последовал второй.
Более жесткий.
— Тедди, умоляю, нет!
Содрогаясь всем телом, я до крови закусил губу, отказываясь кричать и молить эту мразь о пощаде.
— Джоуи! — раздался возглас Тайга.
До меня донеслись его отчаянные рыдания.
Ремень снова полоснул по коже, и сквозь стиснутые зубы брызнула рвота.
— Вали наверх или будешь следующим!
Металлическая пряжка обожгла мне плоть, и я едва не завыл в голос. Не переставая дрожать мелкой дрожью, я перевернулся на бок и закрыл голову руками.
— Папочка, пожалуйста, не бей его! — резанул мне слух плач Олли.
— Все... н-нормально, — прохрипел я, раздувая ноздри и стараясь дышать сквозь агонию. — Л-ложись спать.
Не знаю, сколько продлилась экзекуция. Очевидно, я потерял сознание от боли, а когда очнулся, в доме царила тишина, отца не было.
Оцепенев, я распластался на полу, не в силах шевельнуть даже пальцем, и перебирал в памяти события сегодняшнего вечера. Не в силах больше терпеть пронизывающий до костей холод, я принял сидячее положение и охнул, когда спина вспыхнула от боли.
— Джоуи! — Скатившись с нижней ступеньки лестницы, на которой она сидела, мама подползла ко мне. — Ох, Джоуи.
Совершенно разбитый, чтобы сопротивляться, я позволил ей обхватить мое лицо руками, неоднократно чмокнуть в щеку и вытереть рукавом кровь.
— Прости, детка. Мне так жаль. Он ушел, не волнуйся.
— Угостишь сигаретой?
Мама озадаченно нахмурилась; из глаз по-прежнему катились крупные горошины слез.
— Сигаретой?
— Ага. Мои кончились.
С болью во взгляде она покачала головой, всхлипнула и наконец кивнула.
— Сейчас принесу.
— Спасибо.
Поднявшись на ноги, мама метнулась на кухню и вскоре вернулась с целой пачкой «Ротманса» и зажигалкой.
Дрожащими руками она вытащила сигарету из пачки, сунула мне в рот и щелкнула зажигалкой.
Наклонившись к огоньку, я прикурил и глубоко затянулся.
— Ты в порядке?
Я помотал головой.
— Перелома нет?
Не факт.
Я сделал очередную затяжку и спросил:
— Где мальчики?
— Спят. — Мама взяла меня за плечи и принялась ощупывать спину, оценивая масштаб увечий.
— А Шан?
— У себя в комнате в наушниках.
— Слава богу.
Мама задрала мне рубашку и всхлипнула.
— Нужно обработать раны. Встать можешь?
Медленно, стараясь не делать лишних движений, я соскреб себя с пола и двинулся вслед за ней на кухню.
— Снимай рубашку, — велела мама, потянувшись за чайником. — Надо срочно все промыть, пока не началось заражение.
Господи.
Боюсь даже представить, во что превратилась моя спина.
Зажав в зубах сигарету, я трясущимися пальцами расстегнул пуговицы, осторожно выскользнул из рубашки и поморщился, увидев проступившие на ткани алые полосы.
— Все плохо?
Мама судорожно вздохнула.
Значит, плохо.
— Вот. — Она протянула мне пакет замороженных овощей, завернутый в кухонное полотенце. — Приложи к щеке. Это снимет отек.