— Ну, это еще хуже! — вырвалось у меня. — Я разбила ему сердце. Вот почему вчера вечером после работы он шарахался от меня, как от чумы. Он меня ненавидит.
— Мы можем поговорить? — Кев завернул на кухню и примирительно поднял руки. — Как взрослые люди.
— Кев, — вздохнула мама, — сейчас не самое удачное время.
— Ифа, тебе не надоело собачиться? — гнул свое брат, пропустив мамину реплику мимо ушей. — Перестань. Давай сядем и нормально все обсудим. Сколько можно игнорить друг друга.
— Можешь поговорить с ним, если хочешь, — бросила я маме и, вскочив, сгребла со стола ключи от машины. — Я еду к Кейси.
— Ифа, — простонал Кев, когда я протиснулась мимо. — Ну пожалуйста.
— Отвали, Кевин.
69
ОТЦЫ И ДЕДЫ
ДЖОУИ
Изнемогая от боли в таких местах, где, казалось бы, болеть не должно, я отважно сунул голову в пасть разъяренному Тони и осторожно бороздил безумно опасные воды, в которых очутился, попутно стараясь не грохнуться в обморок от невыносимых мучений.
Боль в спине усугубилась настолько, что было страшно снять футболку и посмотреться в зеркало. Меня совсем не тянуло увидеть, какие жуткие увечья нанес отцовский ремень.
Чтобы лишний раз не подвергать стрессу свою беременную девушку, я спал в футболке и трениках, чем вызвал у нее серьезные подозрения. Уснуть получилось без проблем благодаря парочке «колес» клоназепама, которые я проглотил в ванной, дождавшись, пока Моллой вырубится, однако утром все вернулось на круги своя.
Тем не менее мне удалось соскрести себя с кровати и даже не опоздать на работу, потому что сейчас было как никогда важно добиться расположения Тони Моллоя. Впервые в жизни между нами испортились отношения, и это очень угнетало.
Он не сказал мне ни слова с того вечера, когда мы сидели за его кухонным столом с моими родителями, и давление все росло.
Когда он сегодня подъехал к гаражу и застал меня у двери, я мысленно подобрался, готовый к худшему. Тони не послал меня с порога, что уже радовало, однако весь рабочий день я провел, уворачиваясь от гаечных, разводных и реверсивных ключей. Когда я просил бросить мне инструмент, он летел мне в голову.
Тони жутко злился на меня и имел на это полное право. Я не только разочаровал его, но и утянул в свое болото его дочь.
Я безропотно сносил его молчание и летающие снаряды, старался не отсвечивать, не реагировал на телефон и даже пропустил обед, чтобы не давать начальнику лишний повод выгнать меня пинком под зад.
Какую бы тактику он ни избрал, я приму все. Не мне сейчас разевать рот. Я на хрен испоганил жизнь его дочери. Если у нас родится девочка, которая свяжется с каким-нибудь мудаком, у меня тоже снесет башню.
В начале шестого вечера Тони наконец выключил режим игнора и бахнул передо мной на тележку кружку кофе. Прикусив язык, чтобы не разозлить его еще сильнее, я поднес кружку к губам, но вдруг замер и с опаской покосился на начальника.
— Расслабься, не отравлю, — проворчал он и, отхлебнув свой кофе, отдал его мне, для убедительности. — Не оставлю же я родного внука без отца.
Несмотря на его заверения, что-то во взгляде Тони подсказывало, что такой вариант не исключен.
— Спасибо, — буркнул я и отпил из кружки.
— Что с лицом?
— Врезался в дверь.
Он покачал головой, но допытываться не стал и снова пригубил кофе.
Тронутый его милосердием, я тоже отхлебнул из чашки.
— Ну, начнем?
— Что, прямо сейчас?
— А зачем тянуть?
— Ладно, — свирепо зыркнул на меня Тони.
— Ладно, — повторил я, глядя прямо ему в глаза в знак уважения, хотя моя совесть вопила: «Шоу начинается. Готовься страдать».
— Ты здорово меня подвел, Джоуи.
Господи, в реальности эта фраза ранила меня куда больнее, чем я ожидал.
— Знаю, Тони.
— Но самое ужасное — ты подвел мою дочь.
— Да. — Я стиснул зубы и отрывисто кивнул. — Я в курсе.
— Ну и что ты думаешь предпринять?
— Думаю исправляться.
— Исправляться.
Я снова кивнул.
— Буду делать все, чего хочет Ифа.
— А как насчет наших с Триш пожеланий?
— Само собой, — пожал я плечами. — При условии, что они не противоречат желаниям Ифы.
— Ты ее не бросишь?
— Нет.
— Ты женишься на ней?
— Если она захочет.
— А чего хочешь ты?
— Ее.
Тони с минуту буравил меня сердитым взглядом, а после раздосадовано вздохнул.
— Черт возьми, Джоуи, мне было бы гораздо легче, если бы я тебе не симпатизировал.
Факт.
— Хотя ей самой скоро рожать, она по-прежнему мой ребенок! — рявкнул он. — И всегда им будет. Я за нее умру. И убью кого угодно. Да, ты отличный парень, но сразу говорю, как мужчина мужчине, если ты хоть пальцем тронешь мою дочь или вашего ребенка...