Ему меня не сломить. Никогда.
— Убирайся из моего дома! — скомандовал отец, верно истолковав мой монолог. — Сейчас же, мальчишка!
— Тедди, не надо! — кинулась к нему мама. — Ты не можешь...
— Заткнись, чертова баба! Я тебе морду разобью, слышала?
— Ты не можешь его выгнать, — причитала она, съежившись в ожидании удара. — Пожалуйста. Он мой сын.
— О, так теперь я твой сын? — Я с отвращением покачал головой. Поздно спохватилась. — Не нужно мне таких одолжений!
— Это ты во всем виновата, девка! — рявкнул отец, вымещая свою истерику из-за виски на мою сестру. — Шляешься по чертову городу как шлюха, навлекаешь неприятности на семью! Ты тут главная проблема...
— Не приближайся к ней, — прошипел я, заслоняя собой Шаннон. — Даже не смотри в ее сторону, скотина!
— Это правда. — Сообразив, что меня ему не зацепить, отец переключился на сестру.
Я мог хоть захлебнуться кровью, но папаша никогда не ограничивался физическими страданиями. Нет, он жаждал раздавить нас морально. Со мной такой фокус не прокатывал, поэтому он взялся за Шаннон.
— Только зря место занимаешь, всю жизнь! Я говорил твоей матери, да она не слушала. А я-то знал! Ты еще мелкая была, а я уже все про тебя знал, чертова карлица! Непонятно, откуда ты только взялась!
— Это неправда, Тедди, — предприняла мама жалкую попытку защитить дочь. — Шаннон, малыш, это не...
— Мы тебя не хотели. Ты это знаешь? Мать оставила тебя на неделю в роддоме, не хотела забирать, пока стыд не решил за нее. Но я не передумал. Да мне на тебя и смотреть-то тошно, не говоря уж о том, чтобы любить!
— Шаннон, не слушай его, — велел я, чувствуя, как она обреченно съеживается.
Отец добился своего, проник ей в голову, и это пугало до дрожи. Хотя он не мог причинить боль мне, терзая ее, он заставлял страдать нас обоих.
— Это неправда. Подонок слетел с катушек. Забудь это. Слышишь, Шан? Забудь.
— Тебя я тоже не хотел, — попробовал атаковать меня отец.
— Умираю от горя! — насмешливо бросил я.
Напрасно он надеялся ранить меня словами. Это была прерогатива матери.
— Ну, мы-то тебя тоже не хотели, — выпалил Тайг. — Ты никому из нас не нужен!
— Тайг, помолчи, — цыкнул я, испугавшись, как бы младший братишка не оказался на линии огня. — Я сам разберусь.
— Нет, я не буду молчать, Джо, — возразил тот. — Проблема семьи — в нем, и пусть он это услышит!
Тут не поспоришь, однако Тайгу лучше не высовываться и предоставить переговоры мне. Я стерплю любые унижения, вынесу побои, а Тайг еще ребенок. Не хватало, чтобы он принял удар на себя и пострадал.
— Убери его отсюда! — заорал отец, ткнув пальцем в моего братишку. — Сейчас же, Мэри! Убери его отсюда, пока я не пришиб мелкого гада!
— Посмотрю, как ты, на хрен, попытаешься, — прорычал я, пряча дерзкого засранца за спину, пока он не наломал дров. — Рискни здоровьем, старик.
— Нет. — Мама вдруг встала между нами. — Уйти должен ты.
— Что ты сказала? — в бешенстве рявкнул отец. — Что, на хер, ты мне сказала?
— Уходи, — пролепетала мама, готовая вот-вот рухнуть в обморок. — Все кончено, Тедди. С меня хватит... с нас хватит. Я не могу... я хочу, чтобы ты убрался отсюда!
— С тебя хватит? Думаешь, ты меня бросаешь? Ты моя, Мэри. Слыхала? Ты моя, черт побери! Думаешь, можешь меня выгнать? Избавиться от меня?
— Просто уходи! Я хочу, чтобы ты ушел, Тедди. Убирайся из нашей жизни.
«Уйти должен ты».
«Я хочу, чтобы ты ушел».
«Убирайся из нашей жизни».
Мать бросала отцу фразу за фразой, однако меня ее слова не трогали. Они не значили ровным счетом ничего. Пустое сотрясание воздуха. Слишком поздно. Ущерб уже нанесен. Время противостояния миновало. Поступками матери руководил страх за себя, а не за детей.
— Думаешь, у тебя есть жизнь без меня? — бушевал отец. — Да без меня ты ничто, сука! Ты уйдешь от меня только в ящике, девка! Я тебя прикончу, прежде чем отпущу! Слышишь? Сожгу этот гребаный дом дотла, вместе с тобой и твоими выродками, только тогда ты уйдешь!
— Хватит, — захныкал Олли, цепляясь за мою ногу. — Пусть он замолчит. Пожалуйста.
— Ты стал девчонкой? — с отвращением спросил отец. — Соберись, Олли, сучий потрох!
— Хватит, Тедди, — предприняла очередную попытку мама. — Убирайся.
— Это мой дом, мать вашу! — брызжа слюной, удвоил натиск отец. — Никуда я не уйду!
— Отлично, — на удивление спокойно произнес я, хотя внутри все клокотало. — Олли, иди на улицу, и Шона возьми с собой. — Я вытащил из кармана мобильник и протянул брату. — Позвони Ифе, хорошо? Позвони, она приедет и заберет нас.