На мгновение я ощутил странное непоколебимое спокойствие, а потом лицо взорвалось болью, во рту возник хорошо знакомый металлический привкус крови.
Я сплюнул красный сгусток и, собрав волю в кулак, заерзал по полу в тщетной попытке высвободиться.
Распаленный отец снова запрокинул мне голову и шарахнул головой о кафель.
Потом еще и еще.
Снова и снова.
— Отпусти его! Тедди, ты же его убьешь!
Сознание стремительно угасало.
— Вот и хорошо! А ты будешь следующей, шлюха-предательница!
Боль проникала в каждую клеточку. Под шквалом ударов переносица хрустнула и свернулась набок. Однако я испытывал подобие облегчения от мысли, что скоро все закончится.
Навсегда.
— Это все, что ты можешь? — оскалился я, не переставая яростно сопротивляться. Пусть не рассчитывает на мою капитуляцию. Для этого ему придется меня убить. — Теряешь хватку, старик!
Положить конец кошмару можно лишь двумя способами. Либо он меня прикончит, либо я его. Если отец возьмет верх, хотя бы отдохну. Обрету покой.
Не смей сдаваться.
Борись ради своей девушки и будущего ребенка.
Вставай, мать твою.
Не вздумай бросить ее на произвол судьбы.
В бешенстве я продолжал брыкаться, подначивать его, продолжал, на хрен, биться, пока мне не удалось извернуться и повалить его на пол. Однако силы были на исходе, их не осталось для полноценной борьбы.
В отчаянной схватке за жизнь я старался бить как можно больнее, однако руки точно налились свинцом. Стоило огромных трудов шевелить ими, уже не говоря о том, чтобы нанести нормальный удар.
Сломив мое жалкое сопротивление, отец уселся на меня верхом и стиснул огромной ладонью горло, перекрыв доступ кислорода.
До меня доносился плач ребятни, мамины стенания; я знал, что Шаннон нуждается в помощи, однако думал лишь о своей девушке. О том, сколько страданий ей причинил, в какие жуткие истории впутал. По щекам заструились слезы, тело обмякло.
«Люблю тебя, — билось в голове. — Прости. Я попытался».
Мне хотелось закрыть глаза. Перестать существовать. Но тут сквозь пелену что-то привлекло мое внимание. Шаннон. Я вдруг увидел ее. Она не подавала признаков жизни, изо рта сочилась кровь. Меня охватила паника.
Она умирает.
Умирает.
Вставай.
Поднимайся, блин, и помоги ей.
— Помоги... ей, — попробовал крикнуть я, но получился едва уловимый шепот. — Черт... да помоги... же... ей!
— Отпусти моего брата! — ворвался в уши вопль Тайга, а через секунду давление на горло ослабло.
Жадно хватая ртом воздух, я вцепился в ладонь, сжимавшую мою шею. Отец больше не душил меня, но и не отпускал.
— Тайг, брось нож! — вскрикнула мама. — Пожалуйста, малыш!
— Да пошла ты! — огрызнулся тот. — Отпусти. Моего. Брата.
— Не будь дураком, сопляк.
— Я не дурак, и я не Джоуи. Я не остановлюсь, если Шаннон попросит.
Совершенно ошалелый, измотанный попытками не сдохнуть, я перевел затуманенный взгляд на младшего брата, который прижимал к отцовскому горлу нож, чье острие находилось в опасной близости от яремной вены.
— Тайг, — прерывисто прохрипел я, чувствуя, как слабеет отцовская хватка. — Все в порядке. Давай успокойся.
— Ничего не в порядке, Джо. — Он покачал головой, по щекам струились слезы. — Здесь ничего не в порядке.
— И что ты хочешь сделать, мальчишка? — не унимался тупой утырок. — Зарежешь меня?
— Да.
Папаша попробовал отнять нож, однако мой младший брат не растерялся, в воздухе мелькнула сталь.
— Черт побери, Тайг! — заорал отец, хватаясь за шею, из которой струилась кровь. — Ты меня порезал!
— Пора положить этому конец, — прорычал Тайг, размахивая ножом гораздо увереннее, чем полагается одиннадцатилетнему мальчишке. — Отпусти моего брата и навсегда убирайся из дома, или я перережу тебе глотку.
71
ОКРАШИВАНИЕ И ОТЧАЯНИЕ
ИФА
— Ты просто королева окрашивания и макияжа! — объявила Кейси, крутясь перед зеркалом. — Обалдеть, Ифа. У тебя охренительные навыки визажиста, девочка!
Стереосистема в ее спальне гремела на всю мощность; моя лучшая подруга отплясывала под «Give It Up» KC and the Sunshine Band, не забывая принимать различные позы перед большим, в полный рост, дверным зеркалом.
Проведя почти весь день в квартире ее матери, я чувствовала себя гораздо лучше. Кейси всегда поднимала мне настроение, вот и сейчас она заставила забыть, что моя жизнь катится к чертям. И причина крылась не только в ее бьющем через край оптимизме. Просто мы с ней, обе чокнутые, прекрасно дополняли друг друга.