Словами не передать, что я испытала, сидя возле него за голубой шторкой посреди битком набитого отделения в ожидании, пока освободится место в палате. Джоуи накачали обезболивающими препаратами, и он моментально вырубился — к моему неописуемому облегчению.
Чем дольше он спит, тем дольше остается в безопасности.
Вдали от боли, которая непременно захлестнет его с головой.
Я понимала: едва действие таблеток закончится и к нему вернется бедный, искалеченный, рассудок, Джоуи встанет на ноги и уйдет отсюда. Для него не имело значения, что он нуждается в отдыхе или что его тело подверглось немилосердному избиению. Он пойдет прямиком к сестре, не думая ни о последствиях — ни о себе.
И лучше не представлять, что произойдет после.
Облокотившись на койку, я смотрела, как он спит, и обливалась слезами.
Его лицо едва различалось под слоем марли, пластырей и бинтов. Левый глаз прятался за белой повязкой, переносица была заклеена пластырем. Правый глаз практически не открывался из-за гематомы чудовищных размеров.
Закусив губу, я подавила рвущийся наружу всхлип и убрала волосы ему со лба — тоже сплошь покрытого синяками и ссадинами. На Джоуи буквально не было живого места. Каждый дюйм его тела свидетельствовал о невероятной жестокости, на которую способен лишь монстр.
Накануне, помогая Джоуи раздеться, я обнаружила у него на спине свежие воспаленные рубцы, и меня вырвало. Теперь понятно, что с ним случилось. Отцовский ремень оставил неизгладимые следы на его плоти.
Твердо решив быть сильной ради него, я дежурила у больничной койки и отлучалась лишь затем, чтобы купить чай в автомате. Мама названивала постоянно, умоляя меня хотя бы ненадолго заскочить домой — принять душ и перекусить, но я не могла.
Не могла его бросить.
И никогда не смогу.
В смотровую наведывались полицейские — взять у Джоуи показания, которые тот не мог дать физически. Заходили соцработники, офицер из подразделения помощи жертвам преступления, куча представителей власти.
Бабуля Мёрфи каким-то чудом раздобыла мой номер и несколько раз звонила, справлялась о самочувствии правнука, желала Джоуи скорейшего выздоровления, но на этом все. Она была единственной.
С тех пор как Джоуи перевезли в отделение, Мэри Линч ни разу не объявилась. Понятно, что Шаннон балансировала между жизнью и смертью, бабуля Мёрфи сказала, у нее пневмоторакс, но Джоуи тоже пострадал, черт возьми!
У него был проломлен, на хрен, череп! Удивительно, что его мозг не превратился в кашу. Доктор сам сказал: это чудо, что он все еще здесь.
— Моллой. — Джоуи со страдальческим стоном положил свою ладонь на мою и приоткрыл здоровый глаз. — Я же просил, не плачь.
Всхлипнув, я выдавила улыбку и шепнула:
— Привет, жеребец.
— Привет, королева, — сиплым надтреснутым голосом отозвался он. — Отличные ножки.
Мне стоило огромных трудов не зарыдать.
— Отличное все.
— Не плачь из-за меня.
— Я не плачу. — Я постаралась улыбнуться как можно жизнерадостнее. — У тебя опять нос всмятку.
— Хм, — буркнул он. — Впрочем, ничего нового.
— Смотрится очень сексуально. — Всхлипнув, я поднесла его руку к губам и поцеловала разбитые костяшки. — Сейчас ты прямо вылитый хулиган.
— Как мой малыш?
— Растет.
— А второй малыш?
— Со мной все хорошо, — выдохнула я. — С нами обоими все хорошо.
— Отлично. — Здоровый глаз закрылся. — Главное, что ты в порядке.
— Я в порядке.
— Вы оба.
— У нас все прекрасно.
— Вот пусть так и остается, — прошептал он, сжимая мою ладонь. — Для меня это очень важно.
Еле сдерживаясь, чтобы не залезть на койку и стиснуть его в объятиях, я встала и наклонилась к нему вплотную.
— Ты для нас очень важен. — Я запечатлела на покрытом испариной лбу долгий поцелуй. — Ты для нас всё.
— Королева, я очень хочу малыша.
Я шмыгнула носом и кивнула.
— Знаю, жеребец.
— Я слышал сердцебиение.
— Конечно слышал.
— Он живой.
— Ага.
— Мы заделали ребенка.
— Да, Джо.
— Мне страшно.
— Знаю. Это нормально.
— Ифа, когда меня выпишут?
— Врачи хотят понаблюдать тебя пару дней, — ответила я, не переставая бережно гладить его по лицу. — Мы ждем, пока наверху освободится койка.
— Нет. — Джоуи со стоном покачал головой. — К черту койку. Мне нужно домой.
— Даже не думай, — отрезала я, пресекая его попытку выдернуть капельницу из вены. — У тебя сильное сотрясение, Джо. Врач мне все объяснил. Тебе нужно подлечиться.