ПОТЕРЯШКА
ИФА
— Ифа, клятвенно обещаю, никто не заберет твоего малыша, — в миллионный раз твердила мама по дороге домой.
Полдня я проторчала в больнице, где меня крутили, щупали, заглядывали во все отверстия и донимали вопросами.
— Нам же все объяснили. К тебе нет никаких претензий. Врачи просто заботятся о твоем здоровье.
— Ну, я их об этом не просила, — выдавила я, потрясенная всеми перипетиями дня. — Со мной все в полном порядке, мам. Я совершенно здорова. Ни в чем криминальном не замечена. Выросла в заботливой, благополучной семье. Вопрос: с какой стати мою жизнь изучают под микроскопом?
— Их беспокоит не твой образ жизни, — ответила мама, бросив сумочку на стол. — Господи, Ифа, почему ты раньше молчала!
— По поводу?
— По поводу Джоуи.
У меня упало сердце.
— С Джоуи все хорошо, — принялась оправдываться я. — У него большие проблемы дома, но скоро все наладится.
— Ифа. — Мама повернулась ко мне. — Перестань.
— Что перестань?
— Врать.
— Я не вру, — всплеснула я руками. — Он в порядке!
Мама устало вздохнула.
— Почему ты не сказала, что он пропал?
— Никуда он не пропадал, — вяло возразила я. — Просто ему нужно отдохнуть.
— Ифа!
— Я не хотела, чтобы ты плохо о нем думала, — убито покаялась я. — Чем ты сейчас и занимаешься.
— Никто о нем плохо не думает, — возразила мама. — Но я очень за него волнуюсь. И за тебя тоже.
— Джоуи никогда не поднимал и не поднимет на меня руку.
— Речь не об этом.
— А о чем? Из-за чего ты беспокоишься?
— Сегодня у моей дочери взяли чертову уйму анализов на болезни, про которые я впервые слышу, — огрызнулась мама, ставя чайник. — Естественно, я беспокоюсь!
— Ха, не в тебя втыкали иголки, не тебе засовывали ватные палочки в ман...
— Не смей произносить это мерзкое слово! — пригрозила мама и поежилась.
— Ладно, во влагалище. И в задницу. Поверь, ощущения не из приятных.
— Осталось дождаться результатов.
— Нечего ждать. — Вне себя от возмущения, я рванула из кухни. — Я совершенно здорова. Как и Джоуи.
— Ифа, постой, нужно же все обсудить.
— Нет, не нужно, — бросила я поверх плеча и взлетела вверх по лестнице. — Мне надо в душ.
— Разговор не окончен, юная леди.
— Спорим? — с грохотом захлопнув за собой дверь спальни, буркнула я.
Стряхнув с ног кроссовки, направилась к кровати, обуреваемая единственным желанием — свернуться калачиком под одеялом и забыться летаргическим сном.
Потому что меня все достало.
Достало на хрен.
Сердитая и подавленная, я подскочила к шкафу и от души пнула дверцу.
— Сволочи!
В кармане завибрировал мобильник. Выхватив его, я в бешенстве уставилась на экран, уверенная, что звонит мама. Однако на дисплее высветился незнакомый номер. Трясущимися от страха руками я нажала «Принять вызов» и поднесла телефон к уху.
— Алло?
— Ифа, это я.
Три слова.
Три слова, от которых у меня захватило дух и подкосились ноги. Кое-как я добрела до кровати и плюхнулась на покрывало, испытывая невероятное облегчение.
Восемь дней неизвестности практически довели меня до нервного срыва. Голос Джоуи растопил лед, сковавший мое измученное сердце.
— Скотина, — прохрипела я, когда ко мне наконец вернулся дар речи.
— Знаю.
Дрожа мелкой дрожью, я поменяла руку и, обливаясь слезами, прижала телефон к левому уху.
— Ты бессовестная свинья!
— Знаю. — Его голос звучал сипло и невнятно.
Мне не нужно было стоять рядом, чтобы понимать, насколько Джоуи угашенный.
— Черт бы тебя подрал, Джоуи! — Я уронила голову, не в силах держать ее прямо. — Ты же обещал.
— Знаю, что обещал, — убито отозвался он. — Я облажался.
— Да ну? — процедила я, борясь с искушением швырнуть телефон об стену. — Я ношу твоего ребенка, а ты тупо пропадаешь с радаров! С тобой ведь что угодно могло случиться. Что угодно! Ты хоть понимаешь? Понимаешь, насколько мне страшно?
— Блин, малыш, я так виноват.
Боль.
Облегчение.
Ярость.
Опустошение.
Все это накрыло меня разом.
— Ты в порядке? — срывающимся голосом спросила я. — Цел?
— Э-э, не знаю, — заплетающимся языком промямлил он. — Все как будто в тумане, и глаза дико болят.
— Вот поэтому ты должен лежать в больнице.
— Моллой, только не возненавидь меня.
— Джоуи, как я могу тебя ненавидеть? Просто... — Я осеклась, судорожно вздохнула и попробовала зайти с другой стороны. — Где ты? С чьего телефона звонишь?
— Я у... черт... — Он замолчал, глухо застонал от боли и сообщил: — У Каваны.