— Со мной полный порядок. Все хорошо, — заверил я и, не дождавшись ответа, ласково приподнял ей подбородок, заглянул в глаза. — Люблю тебя.
— Раньше я тебе верила, — рыдая, пробормотала она. — А сейчас мне кажется, ты понятия не имеешь, что такое любовь.
— Моллой…
— Посмотри на меня, Джо.
И я посмотрел.
Черт, по-настоящему посмотрел.
— Вот какие страдания ты причиняешь человеку, который любит тебя больше всего на свете. — Она всхлипнула, и по моему лицу тоже покатились слезы. — Запомни это мгновение. Запомни мое лицо в тот миг, когда ты разбил мне сердце.
90
ОДИН ДЕНЬ — ОДНА ПЕСНЯ
ДЖОУИ
Разум сыграл со мной злую шутку. А может, тело сыграло злую шутку с разумом.
Так или иначе, я вообще ничего не соображал. В голове царило смятение, и я окончательно потерялся. От меня осталась лишь оболочка. Она находилась в доме, который я ненавидел, рядом с людьми, которым я не мог смотреть в глаза. Однако я словно наблюдал за собой со стороны, как зритель. Вокруг творилась лютая дичь, а я был бессилен ей помешать.
Я понимал, что зашел слишком далеко. Голод, пожирающий изнутри, дикая ломка стали моими постоянными спутниками. Я так глубоко увяз, что даже не пытался бороться.
Да и не хотел.
Такая меня одолевала усталость.
Когда ставки были сделаны, а карты раскрыты, Моллой стала единственным спасением от боли. Мне так хотелось ухватиться за нее. Вцепиться в протянутую мне руку, но я боялся утянуть Моллой за собой и просто, на хрен, не мог так рисковать.
Не обращая внимания на гвалт и сосредоточенно переставляя ноги, я вошел в кабинет. Понятия не имею в какой. Однако передо мной было ее лицо, словно луч света посреди тьмы.
Презирая себя до глубины души, я позволил сердцу привести меня обратно к ней.
Обратно домой.
Кто-то звал меня по имени, но мне никак... никак не удавалось сосредоточиться на чем-нибудь, помимо нее. Рухнув на соседний стул, я ощутил знакомый аромат ее духов и поежился.
— Моллой.
— Джо.
«Ты ей нужен, — вопил внутренний голос. — Очнись на хрен!»
В глаза бросился ее округлившийся живот.
Где поселился зачатый мною ребенок.
Беременность уже не спрячешь.
Нервно подрагивая коленями, я пытался унять сотрясавшие тело судороги, но получалось хреново. Лишь когда она сжала под партой мою ладонь, мне наконец удалось совладать с собой.
— Отличные ножки.
Она отвернулась, не в силах скрыть слезы, но мою руку не выпустила. Наоборот, стиснула ее сильнее, согревая своим теплом. Моллой молча пододвинула поближе свой стул и аккуратно вставила мне в ухо наушник. С пасхальных каникул это стало нашим неотъемлемым ритуалом. Каждое утро Моллой протягивала мне наушник и через музыку давала понять, что творится у нее на душе.
Одна песня.
Один день.
Вот и все наше общение, однако ради этой песни я заставлял себя просыпаться по утрам. Это были лучшие мгновения моего дня. Потом снова наваливалась тоска, и желание уколоться брало верх.
Так продолжалось неделями.
Keane — «Somewhere Only We Know».
Mazzy Star — «Fade into You».
Matchbox Twenty — «Unwell».
Шерил Кроу и Кид Рок — «Picture».
Дайдо — «White Flag».
Шакира — «Underneath Your Clothes».
Аврил Лавин — «I’m with You».
The Beatles — «Don’t Let Me Down».
The Verve — «The Drugs Don’t Work».
The Calling — «Wherever You Will Go».
День за днем, прежде чем поддаться унизительному соблазну и снова угодить в ад, я заходил в класс и искал ее взглядом. Меня по-прежнему тянуло к девушке со стены. Мне по-прежнему хотелось обладать этой девушкой больше, чем жить.
Моллой делала всякие приятные мелочи. Например, продолжала носить подаренную мною цепочку, а во время перекусов всегда клала передо мной последнюю конфету «Роло».
Я не сразу угадал в сегодняшней песне «Lightning Crashes» группы LIVE и лишь спустя, как мне почудилось, вечность осознал, сколько она для нас значит. Я уставился прямо перед собой, чувствуя себя как никогда уязвимым и виноватым.
Боль.
Она сжигала меня изнутри, испепеляла.
Понятно, чего добивалась Моллой этой песней, но меня было уже не вернуть обратно. Однако я по-прежнему позволял ей держать себя за руку. Позволял себе наслаждаться ее прикосновением, светом, способным хоть ненадолго рассеять мрак.
Я знал, что поступаю неправильно и причиняю ей еще бóльшую боль, но отчаянно нуждался в этом крохотном проявлении любви и заботы. Только бы Моллой задержалась еще на мгновение. Оцепенев, я безропотно позволял делать с собой что угодно. Видит бог, Моллой завладела мной целиком.