— Ты еще не созрел? — нарушила Моллой тягостное молчание.
Одурманенным рассудком и атрофированным сердцем я даже не пытался понять, о чем речь. Порывшись в кармане комбинезона, вытащил бумажник.
— Вот твои деньги, держи, — произнес я, разделив стопку банкнот пополам.
— Это не мои деньги, Джо, — с грустью отказалась она, как и неделю назад. — Они твои.
— Это для ребенка, — буркнул я и сунул купюры в бардачок, чтобы не спустить их на наркотики.
Ведь именно так и произойдет. Если я не избавлюсь от денег сейчас, потом отдавать будет нечего, и мы оба это прекрасно понимали.
— Я не твоя мать. — Моллой внимательно следила за дорогой, маневрируя на узком проселке. — Ты мне нужен не ради денег.
— Прости, что опоздал на скрининг, — наверное, в сотый раз покаялся я. — Прости за все. Мне очень стыдно.
— Знаю, Джо. — Она тихонько всхлипнула, по-прежнему избегая смотреть на меня. — Знаю.
— Люблю тебя. — Я нервно постукивал коленями и не переставал грызть ногти. — Больше жизни.
— Я тоже очень тебя люблю, — проникновенно ответила она.
Ее искренность не укладывалась в голове. Как ей удалось не разлюбить меня после всего?
Я не заслуживаю такого счастья.
— Все наладится, — выдавил я и положил трясущуюся ладонь на ее обтянутое джинсами бедро. — Я обязательно возьму себя в руки. Совсем скоро. Обещаю.
— Конечно, Джо, — печально ответила она, накрыв мою ладонь своей. — Как скажешь.
Меня охватила паника.
— Ты же мне веришь?
Моллой долго молчала, а потом повернулась ко мне.
— Я верю в тебя.
Едва мы подрулили к дому Каваны и выбрались из машины, как нас моментально окружила толпа собак и детей, среди которых мялся чертовски виноватый регбист.
— Джо! — хором воскликнули Олли с Тайгом, продолжая гоняться за парой очумелых золотистых ретриверов.
— Привет. — Кавана обогнул «опель», мои братья крутились рядом. — Э-э... короче... — Он осекся и с покаянным видом почесал в затылке. — Извини, что так вышло.
— Ты похитил его братьев, а теперь извиняешься? — привалившись к капоту, пошутила Моллой и потрепала по загривку древнего на вид лабрадора. — Ну ты и отчудил, регбист. Реально отчудил.
— О-ии! — Шон завизжал от восторга, когда, завернув за угол дома, заметил меня. — О-ии.
Вытянув ручонки, он помчался ко мне.
— Как поживает мой малыш? — заворковал я, поднимая его. — А? Накатался с Джонни?
Торжественно кивнув, он прижал мокрую ладошку к моей щеке и зарылся лицом мне в шею.
— Лублю О-ии.
— Молодец, — шепнул я Шону, когда он обнял меня за шею крошечными ручонками и крепко сжал. — Я тоже тебя люблю.
— О-ии.
Мое внимание переключилось на Моллой, которая оживленно беседовала о чем-то с парнем моей сестры.
— Что стряслось?
— Они были совсем одни, — ответил Кавана, поочередно косясь на нас с Шоном. — Включая малыша.
— А она? — опередила мой вопрос Моллой.
— Спала, наверное, — буркнул Кавана, и между ними промелькнуло нечто похожее на понимание.
— Черт! — выпалил я, ощутив, как растет тревога, а вместе с ней и боль в животе. — Господи Исусе!
— Не расстраивайся, Джо, — торопливо утешила Моллой, придвигаясь ко мне. — Зато мальчики побывали на приеме в поместье.
— Джоуи Линч! — окликнул женский голос, и я не сразу угадал мать Каваны. Через мгновение она возникла на пороге в компании внушительного мужчины. — Мы снова встретились.
— Определенно, — промямлил я, с опаской наблюдая за ее приближением.
— Братишки — просто твоя копия, — объявила миссис Кавана, в очередной раз вторгаясь в мое личное пространство. — Какая у вас красивая семья.
Я не нашел что ответить и промолчал, не отрывая взгляда от ее спутника. Стопроцентно, он был из правоохранительных органов, вот только такой шикарный костюм обычному копу не по карману. От этого типа буквально веяло уверенностью.
Деньгами.
И властью.
— Джон Кавана, — с располагающей улыбкой представился он и протянул руку. — Отец Джонни.
Я не купился на приманку.
В отличие от моей девушки.
— Ифа Моллой, — прощебетала она и, заметив, что я не спешу здороваться, пожала ему руку. Одарив мужчину самой очаровательной из своих улыбок, Моллой откинула волосы назад и ослепительно улыбнулась чете Кавана. — Девушка Джоуи.