Да и потом, эта сука давно нарывалась. Трахается с чужими парнями. Издевается и мучает девчонок младше и слабее себя. Она и не такого заслуживает.
— Моллой... Ладно, детка. — Сильные руки сомкнулись на моей талии и оттащили меня от жертвы. — Она того не стоит.
Джоуи, прижавшись грудью к моей спине и бережно накрыв ладонями мой живот, увлекал меня подальше от неприятностей.
— Ты не можешь драться потому, что...
— Она назвала тебя подонком. — Я пыталась вырваться из его хватки, раз уж во мне пробудился давно сдерживаемый гнев. — Я этого не потерплю, Джо.
Я осеклась, судорожно перевела дух, хотя больше всего хотелось заорать во всю глотку, выпустить пар.
— Знаю, малышка. — Запыхавшийся Джоуи развернул меня к себе и обхватил мое лицо руками. — Но давай полегче.
Суровая реальность окатила меня ледяной волной, сердце ушло в пятки.
Ребенок.
— Вот блин. — Я резко обмякла, рука машинально легла на выпуклость, скрытую безразмерной толстовкой. — Господи, Джо, что я наделала? Чем думала? — Я замотала головой — беспомощная, преисполненная отвращением к себе самой. — Идиотка! А вдруг я навредила ребенку?
— Не навредила. Все хорошо, Моллой, — торопливо заверил Джоуи, крепче прижимая меня к себе. — С тобой все зашибись, и с ребенком тоже, слышишь?
— А вдруг...
— Так, все вы, ко мне в кабинет! Я вызываю ваших родителей! — рявкнул директор, подталкивая Беллу с приятелем в сторону школы. — Всех родителей!
— Давайте, — скривился Джоуи, не расцепляя рук. — Может, польза будет.
Где родители, там копы.
А где копы, там наручники.
Осознав смысл происходящего, я оцепенела. Джоуи уже больше восемнадцати. От местных копов ему пощады точно не будет.
— Джо! — Мой голос звенел от страха. — У тебя уже есть предупреждение.
— Я хочу, чтобы ты отсюда ушла, Ифа. — Впервые за последние месяцы Джоуи обрел утраченное, казалось бы навсегда, хладнокровие, взял меня за руку и потащил к брошенному посреди дороги «опелю». — Тебя здесь не было, ты всего этого не видела. — Поравнявшись с водительской дверцей, он повернул голову ко мне. — Все понятно?
— Что? — ахнула я и помотала головой. — Нет, ни за что. Я тебя не оставлю...
— Садись в машину и езжай домой, малышка, — перебил он. — Сейчас же.
— Нет, я никуда без тебя не поеду.
Он взял мое лицо в ладони и многозначительно посмотрел в глаза:
— Никто о тебе не скажет.
— Нет, Джо, — возразила я, тяжело дыша. — Не могу.
— Ифа.
— Но ты же...
Сжав мои волосы в кулаке, Джоуи зашептал мне на ухо:
— Слушай сюда. Садись за руль и быстро в больницу. За меня не переживай. Со мной все зашибись. Наплети врачам что угодно, но добейся, чтобы тебе сделали УЗИ. Надо убедиться, что малыш в норме.
— Джо.
— Когда тебе скажут, что все в порядке, а они непременно так скажут, езжай домой и сиди там. Меня не ищи и не лезь за меня в пекло. Я сумею постоять за нас обоих.
— Но...
— Я обо всем позабочусь, ясно? — Он порывисто вздохнул и на секунду обмяк, но быстро выпрямился. — А ты должна заботиться о себе и моем ребенке.
— Давай уедем. Вместе! — выпалила я.
— Не могу.
— У тебя нет выбора. — Сердце бешено забилось и раскололось пополам. — Иначе тебя арестуют.
— Не важно.
— Нет, важно, — заплакала я, цепляясь за него. — Ты важен. Ты...
— У меня все будет грандиозно. Просто уходи; я тебе позвоню, когда смогу, — перебил он и порывисто поцеловал меня в лоб. — Еще увидимся, Моллой, — бросил он поверх плеча.
И скрылся из виду.
98
ТЮРЕМНЫЙ РОК
26
ДЖОУИ
Я ничуть не удивился, когда из всех участников происшествия в Томмене на меня единственного надели «браслеты», а после зачитали коронное: «Вы арестованы в соответствии с четвертой статьей уголовного кодекса». Фраза, которую мне, честно признаться, доводилось слышать десятки раз.
Меня впихнули на заднее сиденье полицейской машины и доставили прямиком в участок, где меня обыскал, раздел и навалял мне по шее не кто иной, как папаша утырка Пола. А потом отправили в камеру — ждать адвоката для похода в суд.
Нисколько не раскаиваясь в содеянном, я твердо решил терпеть, не показывать эмоций и не грызть себя за то, что защитил сестру.
В задницу этих козлов из Томмена.
В задницу весь чертов мир.
Жаль только, что я втравил в это Моллой. В Томмене она очутилась исключительно по моей вине и в драку полезла лишь из-за меня.
Ее лицо было перед глазами, пока я сидел на бетонном блоке, служившем по совместительству койкой в «обезьяннике», и мучился угрызениями совести и зверской ломкой.