— У меня ни гроша, — отмахнулся я. — Без обид, но, судя по вашему поместью и дорогому костюму, вы задарма не работаете.
— И вообще, я адвокат высшего ранга.
— Еще дороже. — Я недоуменно пожал плечами. — Слушайте, Джон, я вам очень признателен, но даже моя годовая зарплата не покроет ваших услуг. Поэтому спасибо, но мне лучше пригласить бесплатного защитника.
— Я настаиваю на немедленной встрече с вашим суперинтендантом. Надеюсь, он сможет объяснить, почему у моего клиента присутствуют следы побоев, нанесенных вашими коллегами, — отчеканил Кавана, буравя светло-голубыми глазами полицейского у двери. — И прежде чем вы уйдете, учтите, что мною будет инициирована судмедэкспертиза.
— Вашего клиента арестовали за драку. Синяки у него возникли в результате...
— Мой клиент — восемнадцатилетний юноша, который на протяжении многих лет подвергался жестокому домашнему насилию. Судя по многочисленным отчетам, опекуны избивали его с раннего детства. При полном попустительстве полиции Ирландии, — холодно перебил Джон. — Откровенно говоря, меня поражает, что вашему начальству хватило наглости довести дело до суда. Как только я разгромлю его в пух и прах, настанет очередь полицейских, соцработников и прочих представителей власти, которые бездействовали по отношению к моему клиенту и его семье. — Откинувшись на спинку стула, Джон рассеянно повертел в пальцах ручку и смерил офицера ледяным взглядом. — А сейчас попрошу оставить нас с клиентом наедине.
Вне себя от ярости, коп побагровел и удалился, хлопнув дверью.
«А он хорош», — нехотя признал я.
— Ну ни фига себе! Решили поразмяться, Джон?
— Лишний раз никогда не повредит.
— Согласен.
— Ну как, доверишь мне представлять твои интересы? — усмехнулся он.
— А у меня есть выбор?
— Нет, если не хочешь угодить за решетку.
— Блин. — Почесав скованными руками нос, я кивнул на кипу документов. — Это все обо мне?
— Каждая страница с обеих сторон. — Джон пододвинул мне пухлую стопку бумаг.
Уныло сгорбившись, я посмотрел на Кавану в упор:
— Почему вы мне помогаете?
— Почему ты избил Райена?
Я пожал плечами:
— Он сам напросился.
— А если серьезно?
Наткнувшись на его пристальный взгляд, я судорожно перевел дух и буркнул:
— Вы знаете почему.
— И все-таки.
— Не вломи ему я, его бы ударил ваш сын, которому есть что терять — в отличие от меня. Теперь вы довольны?
Джона мое признание не удивило.
Да, мужик он неглупый.
Хотя какой там неглупый, он умен как дьявол.
— Ты спас будущее моего сына, настал мой черед спасти твое, — произнес наконец он, скрестив руки на груди. — По-моему, вполне справедливо.
— Вот только у меня нет никакого будущего.
— Моя жена с тобой бы не согласилась, — печально улыбнулся Кавана и добавил: — У тебя появилась поклонница, Джоуи Линч.
— Ваша жена, — откликнулся я, с трудом подавив стон, вызванный острым приступом боли и ломки. Блин, меня вообще не отпускает. — Ваша жена ни хрена обо мне не знает.
— А ты ни хрена, прости за грубость, не знаешь ее, — хмыкнул Джон. — Ты ее зацепил.
Я моментально насторожился, сощурился.
— Зацепил, значит.
Кавана кивнул:
— Она хочет тебе помочь.
— А вот я не хочу, чтобы она помогала.
— Ты не хочешь помощи, но разве она тебе не нужна?
— Может, хватит юлить? — совершенно сбитый с толку, огрызнулся я. — Не люблю ходить вокруг да около. Просто скажите, что вам надо.
— Давай сначала вытащим тебя отсюда. — Кавана встал из-за стола. — А после поговорим.
101
СЛИШКОМ ХОРОШО, ЧТОБЫ БЫТЬ ПРАВДОЙ... И ЧТОБЫ РАССЛАБЛЯТЬСЯ
ДЖОУИ
Всего за семь минут Джон Кавана не только добился снятия с меня всех обвинений, но и растрогал судью — долбаного судью! — так, что тот проникся ко мне жалостью и извинился.
Не подыхай я от ломки, наверняка бы впечатлился даром убеждения Каваны.
Чувствуя себя хуже некуда, я безропотно уселся в навороченный «мерседес» и даже не пикнул, когда Джон повез меня в поместье.
Мне срочно требовалось чем-нибудь закинуться.
Приглушить боль.
Адреналин, бурливший в венах, давно выветрился, и я снова лязгал зубами от холода, все тело ломило. Любые доводы рассудка и сердца меркли на фоне невыносимой ломки.
Я презирал себя за слабость, но побороть неутолимый голод было выше моих сил.
Можно даже не пытаться.
Эту битву мне не выиграть.
— Милый Джоуи, садись, — распорядилась Эдель. (Я нехотя переступил порог кухни, мечтая очутиться где угодно, только не здесь.) — Как ты себя чувствуешь? Как лицо? Как прошел суд? Господи, да ты весь в синяках!