— А я сказала: даже не мечтай.
— Ифа. — Его лицо исказила страдальческая гримаса, по телу прокатилась дрожь. — Тебе лучше уйти. Это вредно для...
Ребенка.
Ну кто не знает давнее поверье, страшилку, какой в старину пугали рожениц.
Тот на кладбище придет, чей ребеночек умрет.
Однако любовь была гораздо сильнее суеверий.
— Мне все равно, — дерзко отозвалась я. — Сам подумай, разве я могла остаться в стороне?
Мы вместе прошли сквозь огонь и воду.
И я не могла допустить, чтобы он хоронил мать в одиночестве.
— Тем не менее.
Джоуи продолжал всматриваться в меня, будто искал что-то. И по всей видимости, нашел, раз у него вырвался вздох облегчения.
— Ну, готов? — Я сжала руки, чтобы не вцепиться в него.
Больше всего на свете хотелось схватить его в охапку и запереть в своей спальне.
Чтобы уберечь.
Чтобы не остаться одной.
Я выдавила из себя улыбку и добавила:
— К новому этапу?
Печальные зеленые глаза затронули мои самые потаенные струны.
— Нет.
Снова убийственная прямота.
— Отлично. Тогда нас двое. — Горло сдавило.
Я обхватила себя руками. Надо быть сильной, нельзя сломаться.
Ифа, ты справишься.
Ты должна его отпустить.
Нет, не могу.
Не могу.
Не отпускай его!
— Моллой.
— Просто обними меня и прижми к сердцу так, словно мы расстаемся на три месяца, — хрипло велела я, шагнув к нему вплотную.
Если он скажет еще хоть слово, моя и без того шаткая решимость рухнет.
Глубоко вдохнув, я ощутила исходящий от него чистый запах. Дезодорант «Линкс», свежий воздух, и ничего больше.
Ни алкоголя, ни травки.
Господи, как же он, наверное, мучается...
— Матерь божья. — Его губы коснулись моих волос; мои дрожащие пальцы по привычке потянулись к поясу его брюк. — Не жди меня, поняла?
Я рассвирепела, но промолчала.
Нельзя ничего говорить, нельзя.
Я и так держалась из последних сил.
До срыва оставалось совсем чуть-чуть.
Но не здесь, только не здесь.
— Живи своей жизнью, Моллой.
Очень смешно.
Ради всего святого, я ведь беременна его ребенком!
Реплики Джоуи лишний раз свидетельствовали, насколько он оторван от реального мира. Насколько помутился его рассудок. Насколько нарушен мыслительный процесс.
Кто-то посторонний мог бы принять его слова за эгоизм и глубоко ошибся бы. О себе Джоуи думал в последнюю очередь. Просто он совершенно выпал из реальности и находился где угодно, только не здесь.
— Заткнись, Джоуи Линч! — дрогнувшим голосом велела я, сжимая его в объятиях.
Нельзя, чтобы он увидел в моих глазах хоть тень сомнения.
Не смей даже допустить, что у него не получится.
Он обязательно вылечится.
А потом вернется ко мне.
— Люблю тебя, — зажмурившись, выдавила я.
— Теперь ты заткнись, Моллой, — страдальчески откликнулся он и запечатлел на моем лбу долгий поцелуй.
Хотелось, чтобы его губы татуировкой отпечатались на коже, ведь такого может не повториться. Его руки переместились с моих плеч на шею, потом замерли на лице.
— Я тоже тебя люблю.
— Я обязательно тебя дождусь.
Фраза прозвучала на редкость жалко. Так говорят те, кто жертвует будущим ради мужчины, однако мне было необходимо любой ценой вселить в него надежду.
— Не жди. — Джоуи наклонился и крепко поцеловал меня. — Лучше дождись чего-нибудь хорошего.
— Я не выполняю твоих приказов, — не прерывая поцелуя, шепнула я. — Давно пора понять.
— Потому что безумно глупая. — Его пухлые искусанные губы касались моих. — И только зря тратишь на меня время. Сама знаешь. Все отговаривали тебя со мной связываться, но ты не послушала...
— Мое время, мне и решать, как его тратить, — огрызнулась я, вцепившись в лацканы его пиджака. Не открывая глаз, чтобы из них ручьем не хлынули слезы, я даже попробовала пошутить: — Давай, сексуальная попка, приводи себя в норму и возвращайся. Ты нужен мне здоровым, ясно?
Я не кривила душой.
Он действительно нужен мне здоровым.
Дьявол, он нужен мне любым, точка.
— Ифа. — Его лицо исказила страдальческая гримаса. — Со мной тебе ничего хорошего не светит.
— Ясно? — повторила я.
Его неуверенность не внушала оптимизма.
О господи.
Он тоже боится не справиться.
— Ага. — Джоуи медленно кивнул и потерся носом о мой нос. — Ясно.
— А сейчас поцелуй меня и скажи, как сильно любишь, — скомандовала я, обхватив его затылок руками. — И не халтурь.
— Зря ты не послала меня ко всем чертям, — шепнул он, наклоняясь ко мне. — Еще на первом году. — Его губы коснулись моих раз, другой. — Я люблю тебя с тех самых пор. — Новый поцелуй. — С тех пор, когда увидел сидящей на стене с развевающимися волосами. — Его язык скользнул мне в рот, встретился с моим языком. — Просто не сразу понял.