На лбу выступила испарина. Купюры пришлось пересчитать трижды, прежде чем в голове окончательно уложилась сумма.
Пятнадцать тысяч евро.
Пятнадцать штук.
Пятнадцать гребаных штук.
— Что за на хрен? — В полной растерянности я сунул деньги в карман и развернул письмо.
Дорогой Джозеф,
пишу тебе одновременно с радостью и болью в сердце.
С радостью потому, что у тебя все наладилось и ты избавился от этого ужасного человека, и болью от того, какой дорогой ценой досталась тебе свобода.
Ты наверняка гадаешь, откуда взялись деньги, поэтому не буду ходить вокруг да около.
Перед смертью дедушка оставил тебе некую сумму по завещанию, но с обязательным условием передать ее только после того, как ты съедешь от отца с матерью.
Уверена, дедушка, как и я, прекрасно понимал, что ты отдашь все деньги матери, а она — ему.
Эти деньги предназначаются только тебе, Джозеф.
Так решил дедушка.
Они — для твоего будущего.
И видит бог, мой славный мальчик, будущее тебя ждет самое радужное. Потрать их на свою маленькую семью.
Она мне очень симпатична, Джозеф. Не упусти ее. Поверь бабуле, за эту девочку надо держаться.
Из тебя получится прекрасный отец, а в свое время — преданный муж.
Теперь я сплю по ночам спокойно, зная, какой у меня замечательный правнук.
С безграничной любовью,
бабуля Мёрфи.
138
ПОЗДОРОВАЙСЯ С МАМОЧКОЙ
ИФА
Когда я открыла глаза, на меня обрушился шквал ощущений и эмоций.
Сначала боль.
Потом растерянность.
Облизнув пересохшие губы, я завертела головой в попытке стряхнуть дурноту и понять, какого дьявола происходит. Наконец, перевернувшись на правый бок, я увидела его.
Джоуи.
Он сидел в кресле рядом с моей кроватью, закинув на нее ноги, и что-то прижимал к груди.
— Привет, жеребец, — хрипло, с трудом ворочая языком, пробормотала я, жадно всматриваясь в него.
Он мигом встрепенулся, кристально ясные зеленые глаза переполняли чувства.
Джоуи здесь.
Действительно здесь.
— Привет, королева. — Он спустил ноги с края моей кровати и встал. — Как самочувствие?
— Как после десяти раундов с Тайсоном.
— А по виду не скажешь, — торопливо заверил он и шагнул ко мне. — Все было отлично, Моллой.
— Джо. — От волнения голос у меня осип. Взгляд был прикован к младенцу у него на руках. — С ребенком все в порядке?
— Он чудо. — Джоуи опустился на край кровати и поцеловал меня в лоб. — Ты хорошо постаралась, Ифа.
— Он? — С бешено колотящимся сердцем я выпростала дрожащую руку из-под одеяла и погладила розовую ладошку. — У нас сын?
— У нас сын, и голосовые связки у него как у мамы. — Джоуи бережно положил младенца мне на грудь. — Поздоровайся с мамочкой.
Переполняемая эмоциями, я баюкала маленький комочек, а слезы лились не переставая
— Неужели это наш ребенок? — Шмыгая носом, я любовалась крохотным личиком, а чувства били через край, затмевали рассудок. — О господи. — У меня вырвался полусмех-полувсхлип. — У него носик как у Шаннон.
— Ага, я тоже обратил внимание. Еще у него твои волосы.
— И твои глаза.
— Он весь в тебя, Моллой. — Нажав несколько кнопок на пульте дистанционного управления, прикрепленном к моей кровати, он поднял спинку в полусидячее положение, снял шапочку с моих волос и снова поцеловал в лоб. — Такой же сногсшибательный.
— Вот только мамочка сногсшибательной себя совсем не ощущает, — проворчала я, уязвимая и беззащитная, как никогда.
— Мамочка в жизни не выглядела такой сногсшибательной, — заверил Джоуи. — Шесть лет назад, в этот самый день, я впервые увидел тебя на стене в школьном дворе, а сейчас мы сидим здесь, с нашим сыном. — Он с улыбкой наклонился ко мне и снова поцеловал. — Спасибо за моего малыша, королева. У меня по-прежнему захватывает от тебя дух.
Это стало последней каплей.
От его ласковых слов плотину внутри прорвало.
— Джо. — Всхлипнув, я прижала младенца к груди и поцеловала в пухлую щечку. — Когда его не смогли достать, я испугалась, что он...
— С ним все замечательно. — Джоуи придвинулся ближе и обнял меня за плечи. — И с тобой тоже, я о вас позабочусь. — Новый поцелуй. — Я не допущу, чтобы с вами что-нибудь случилось. Клянусь.
— Ты все это время был здесь?
— Я же сказал, что впредь тебя не оставлю. — Джоуи забрал у меня сына, переложил в кроватку и снова вернулся ко мне. — Никогда.