— Ага, понимаю. — Я увеличил темп похлопываний. — Тебе нужно как следует покакать. Давай, большой мальчик, не робей. Папочка здесь.
Пару минут спустя мне на ладонь повеяло теплом, следом раздался протяжный пук.
— Вот молодец, — похвалил я, поднимая сына перед собой. — Порадовал папочку. — Облегчившись, Эй-Джей скорчил самую невинную мордашку, пухлые губки сложились буквой О. — Где тут у мамочки подгузники? — забормотал я себе под нос, осматривая комнату в поисках памперсов.
Обнаружив их в сумке за диваном, я принялся за работу.
— Смотрю, ты у нас специалист по смене подгузников. — Триш вошла в гостиную и поставила передо мной чашку кофе. — Тебя даже учить не надо.
— Практики было предостаточно, — ответил я, переодевая сына.
— Если понадобится помощь, зови.
Нет, не позову.
Взяв сына на руки, я поднес к его губам бутылочку со смесью и усмехнулся, когда тот принялся опустошать ее, жадно причмокивая.
— Умница, — шепнул я, крепче прижимая его к себе. — Кушай, кушай.
Через полчаса бутылочка опустела, а Эй-Джей почти отключился у меня на груди.
Я взялся за дело, которое, скажем прямо, мог выполнить даже с закрытыми глазами: дал малышу срыгнуть, надел ему новый памперс и уложил спать. Пока Эй-Джей тихонько похрапывал, я с замиранием сердца любовался им.
Внезапно внутри шевельнулся страх, страх за его будущее. А вдруг он унаследовал никудышные, испорченные гены своего отца? Или деда? Вдруг из-за меня он обречен страдать? Не вырастет ли он отбитым на всю голову по вине родного отца?
Господи, надеюсь, что нет.
При мысли, что Эй-Джей будет испытывать ко мне те же чувства, что я к отцу, у меня перехватило дыхание. Сразу потянуло закинуться чем-нибудь, что подвернется под руку.
Я просидел, наверное, битый час, глядя на белокурую макушку и молясь, чтобы небеса сжалились над сыном, дали ему шанс.
Шанс на нормальную жизнь.
Ради блага ребенка я клялся даже тем, чего не имел. Обещал солнцу, луне и звездам все, что еще теплилось во мне, только бы они не оставили малыша своей милостью.
Эй-Джей заворочался во сне. Я поцеловал его в лобик и прижал к себе.
«Пожалуйста, уродись в мамочку, — мысленно умолял я. — Только не превращайся в меня».
— Джоуи, — поздоровался Тони, когда я заглянул на кухню и застал их с Триш за столом, готовых к вечерним посиделкам. — Как поживает мой внучок?
Будучи частым гостем в их доме, я знал, что каждый вечер перед сном родители Моллой пьют чай и обсуждают события минувшего дня. Какой разительный контраст с тем, что происходило за кухонным столом в моем отчем доме.
— За внука не волнуйся. — Я поудобнее перехватил спящего сына. — Сыт, доволен и крепко спит.
— А моя дочь? — Тони придвинул мне стул.
— Слишком устала. Перетрудилась, — доложил я, усаживаясь рядом с ним. — И совершенно вымотана морально.
— Иди к бабушке, — проворковала Триш, буквально вырвав у меня из рук Эй-Джея.
— Господи, — проворчал Тони, потирая подбородок, — не думал, что после всего пережитого моей дочерью из-за тебя скажу такое, но я рад, что ты здесь.
— Ага, — кивнул я, не принимая его слова близко к сердцу. — Аналогично.
— У нее беби-блюз, — вклинилась Триш. — Это пройдет.
— Не знаю, Триш. — Тони задумчиво пожевал губу. — А вдруг у нее другое?
— Другое?
— Ну, послеродовая депрессия.
— Милый, она только родила. Дай девочке время освоиться. Нет у нее никакой депрессии, — разубеждала его Триш. — Она просто разбита.
— У мамы после Шона была тяжелая послеродовая депрессия, — вмешался я. — Страшная вещь.
— Думаешь, это оно? — Тони сверлил меня взглядом. — С Ифой происходит то же самое?
— Нет. Пока нет, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Но по-моему, мы должны поговорить о том, как жить дальше.
— Нет, — отрезала Триш. — Джоуи, я уже все сказала. Наши двери всегда для тебя открыты, но Ифа к тебе не переедет.
Проглотив досаду, я переключился на Тони.
— У меня отдельное жилье — домик на участке Кавана. Там надежно, безопасно, и я сам себе хозяин. Если Ифа переедет ко мне, я смогу помогать ей с Эй-Джеем. Со мной она получит всю необходимую поддержку.
— Она и так получает ее в неограниченном количестве, — возразила Триш. — Ей достаточно позвать меня в любое время суток, и я прибегу.
— Это разные вещи, — на удивление спокойно откликнулся я. — Знаю, вы хотите как лучше, и я безумно благодарен вам за все, что вы для нас делаете, но мы должны жить одной семьей.
— Джоуи, я очень тебя люблю, но разговор окончен, — процедила Триш. — Моя дочь никуда не поедет.