В этот момент она показалась мне такой маленькой и потерянной.
— Ребята, только не набрасывайтесь на меня за предложение, — осторожно завела я, понимая, что ступаю на опасную территорию, — но не пора ли обратиться в полицию?
Джоуи свирепо уставился на меня.
Шаннон в ужасе ахнула.
— Нельзя позволять им и дальше издеваться над вами, — увещевала я, хотя внутри все переворачивалось, а сердце сжималось под их взглядами, в которых ясно читалось: «Предательница». — И вы тут вдвоем остались с тремя малышами. Это несправедливо и нечестно по отношению к вам.
— Да, несправедливо и нечестно. Но мы с Шаннон уже через это проходили и ни в коем случае не хотим повторения! — запальчиво выкрикнул Джоуи, чем вогнал меня в ступор.
Уже проходили?
Проходили через что?
— Джоуи! — шикнула на него сестра, потрясенная откровенностью брата.
— Шан, да посмотри на нас, — устало откликнулся Джоуи. — Ифа уже и так видит, в каком дерьме мы живем.
— Джо, ты сейчас о чем? — Я всецело сосредоточилась на своем парне. — Через что вы проходили?
— Мы были мелкие. Еще до рождения мальчишек. Нас тогда в семье было трое: Даррен, Шаннон и я. И нас на полгода отдали под опеку.
Его откровение ударило меня как обухом по голове.
— О господи. — В груди все помертвело. — Ты никогда не рассказывал мне об этом.
— Я и не собирался о таком рассказывать. И потом, мне тогда было всего шесть лет, — буркнул он, пригладив волосы. — А Шан — вообще три года. Мать сама отдала нас в добровольную опеку, сказала, что слишком больна, чтобы о нас заботиться. — Его тон сочился презрением. — Скинула нас и свалила. Нам с Шаннон повезло, мы вместе попали в хорошую семью. А Даррену было одиннадцать, и ему не повезло.
— Джо, пожалуйста, не надо, — вклинилась Шаннон, как бы умоляя брата не пускать меня в их мир.
— Он попал в интернат, и там с ним произошло кое-что, — выдал очередное откровение Джоуи. — То, что не должно происходить с детьми.
— Ты имеешь в виду...
Он кивнул.
Моя ладонь метнулась ко рту — автоматическая реакция, когда слышишь то, что не укладывается в голове.
— Боже мой...
— Не надо. — Джоуи выставил трясущуюся руку. — Со мной ничего подобного не было.
— Знаю, — непослушными губами ответила я, нащупав его пальцы. — Я просто... какой ужас.
— Потом, когда «здоровье» матери улучшилось, она пошла в суд и смогла нас вернуть, — продолжал он, отвергая мое сочувствие. — На заседании всплыло то, что случилось в интернате, но, поскольку нас не изымали у матери, а она сама добровольно отдала нас из-за «проблем со здоровьем», она вернула себе опеку над нами.
— О господи.
Джоуи пожал плечами.
— Даррен больше никогда не был таким, как прежде. И наш отец тоже. — Нахмурившись, он поскреб подбородок и добавил: — Знаешь, до этого он был вполне сносным человеком. Но после всего, что случилось с Дарреном, старик буквально спятил. Он не смог этого пережить и начал пить пуще прежнего. Вбил себе в голову идиотскую мысль, что из-за тех вещей в интернате Даррен и превратился... в такого. — Джоуи покачал головой. — Если бы он обращал на нас хоть каплю внимания, знал бы, что это не так.
Перед глазами все поплыло.
Разрозненные фрагменты наконец сложились в ясную картину.
Господи.
— Не знаю, что сказать,
— То, что творится в этом доме, неправильно. — Джоуи откашлялся и забарабанил пальцами по столу. — Но лучше так, чем оказаться в интернате. И потому, малышка, я никогда не позволю моим братьям и сестре попасть под опеку. Ни при каких обстоятельствах. Здесь они хотя бы все вместе, и я могу обеспечить им хоть какую-то безопасность.
Как выяснилось, его необъяснимый страх перед властями на самом деле совершенно объясним. Джоуи боялся их абсолютно оправданно. Как и остальные дети в семье Линч. Государство и родители предали их самым чудовищным образом.
— У вас есть кто-то, к кому можно обратиться? — вырвалось у меня. — Родственник или друг семьи?
— Бабуле восемьдесят один, — пояснила Шаннон. — Она уже слишком старая и слабая, чтобы...
— Нам с Шаннон хватает друг друга, — безучастным тоном перебил ее Джоуи. — Вот так.
— У тебя есть не только Шаннон, — возразила я, сжав его руку. — У тебя есть я. — Я посмотрела на его сестру и грустно улыбнулась. — У всех вас.
После долгого молчания Джоуи схватил мою руку и поднес к губам, бормоча:
— Как же я тебя люблю.
Впервые он признался в своих чувствах при другом человеке, и его порыв грел душу.
— Ну что ж! — Понимая, что вот-вот не выдержу и разрыдаюсь, я встала из-за стола, хлопнула в ладоши и лучезарно улыбнулась. — Жутко хочу есть. Должно быть, и вы оба тоже, так что я собираюсь сгонять в закусочную за едой, и я угощаю.