Кавана как будто стал выше ростом, буквально загородив собой вестибюль — такой же до хрена внушительный, как и вся здешняя обстановка, — и мотнул головой. Типа ближе к теме.
— Что насчет Шаннон?
Он не смутился, не включил заднюю. Наоборот, приготовился к серьезному разговору.
— Она ранимая. Хрупкая, — вырвалось у меня.
— Да, это я уже понял.
— Я вот что хотел сказать... Я ценю, что ты приглядываешь за моей сестрой. У нее были трудные времена, а Томмен, кажется, ей подошел.
Кавана отрывисто кивнул:
— Подошел.
Его реакция против воли впечатляла. Я смерил его пристальным оценивающим взглядом. Однако Кавана и не думал отступать. Синие глаза смотрели на меня решительно и твердо.
Вот блин.
Этого засранца на испуг не возьмешь.
У меня не было ни малейшего желания выяснять, насколько далеко у них все зашло, однако и молча наблюдать, как моей сестре морочат голову, я тоже не собирался, поэтому тактично намекнул:
— В общем, я надеюсь, ты и дальше будешь присматривать за ней в школе, чтобы никто не вздумал ее обидеть.
Снова кивок.
— Без проблем.
— Кажется, в Томмене она неплохо вписалась, все время говорит мне, что ребята хорошо к ней относятся. Но я-то учусь в БМШ и потому не знаю, как у нее дела. — Я со вздохом покачал головой. — А сама она никогда не расскажет, что у нее в голове, пока не станет слишком поздно.
— Слишком поздно? Это о чем?
— О стервозных сучках. Моя сестра чуть ли не с пеленок была мишенью для издевательств.
Мне совсем не улыбалось откровенничать с этим парнем, но других вариантов не было. Он учился вместе с Шаннон. Постоянно находился с ней рядом, в отличие от меня. Разбирался с ее обидчиками. Короче, все зависело от него.
— Господи Исусе. — В его глазах вспыхнула ярость, голос зазвенел от злости. Похоже, не такой он бесчувственный робот, каким хочет казаться. — Это прямо жесть.
— Дети жестокие. — Я не сомневался, что Кавана заглотнет приманку и расскажет о потасовке в «Служанках».
— Еще какие, — последовал скупой ответ.
Никакого тебе выпендрежа.
Никаких попыток помериться членами.
Никаких объяснений.
Только непробиваемое молчание.
Вот блин.
— Так ты мне расскажешь? — (Тишина.) — Я про парня Киры Малони. — Уголки моих губ дрогнули, когда выяснилось, что Кавана и дальше намерен играть в молчанку. — Вчера кто-то из Томмена знатно его разукрасил.
— Да? — Он непринужденно пожал плечами. — Неужели?
— Представь себе, — ухмыльнулся я.
— Надеюсь, парень из Томмена вломил ему за дело, — помолчав, сообщил Кавана и скрестил руки на груди. — Краем уха слышал, что Кира та еще сучка.
— А я слышал, ее дружку хорошо досталось, — ровно произнес я. — Сломанный нос. Пришлось швы накладывать.
— Жуть. — Голос Каваны сочился презрением, во взгляде не было ни капли сочувствия или раскаяния.
— В общем, я просто благодарен, что за моей сестрой кто-то приглядывает вместо меня.
— Обращайся.
— Друг, — протянул я, наблюдая за его реакцией. — Кавана, моей сестре нужен друг. Но не такой, на которого она понадеется, а он слиняет, едва наступит лето.
Или разобьет ей сердце.
— Я ее не обижу, Джоуи.
Искренность в его голосе и уязвимость в глазах убедили меня, что не только Шаннон пала жертвой Амура.
Звездного мальчика накрыло старое доброе большое чувство.
И к кому? К моей родной сестре!
Уму непостижимо.
— Ты не ошиблась, — сообщил я, усевшись за руль.
— Как обычно, — откликнулась Моллой, перебирая стопку дисков. — Но все равно излагай.
— Я почти уверен, что этот засранец-переросток трахает мою сестру. — Я пристегнул ремень, завел мотор и повернулся к своей девушке.
— Серьезно? — Она со смехом запрокинула голову. — Вперед, Шаннон!
— Ей всего пятнадцать!
— Я тебя умоляю. — Моллой закатила глаза. — Кто бы говорил!
— Вот именно! — огрызнулся я, выруливая с обсаженной деревьями аллеи на главную дорогу. — Тебе ли не знать, какими кошмарными выдались мои пятнадцать лет. Шаннон полагается учиться на моих ошибках, а не повторять их.
— Завтра ей стукнет шестнадцать, — напомнила Моллой.
— Еще не лучше, — прорычал я. — В шестнадцать у меня вообще начался капец.
— Эй! — Моллой скрестила руки на груди и возмущенно фыркнула. — Это оскорбительно.
— С чего бы?
— С того, что я присутствовала на обоих этапах.
— Да, но в постель к тебе я попал только в семнадцать, — подмигнул я. — Прекрасный выдался год.
— Да, только в семнадцать, — сердито повторила Моллой. — Если мне не изменяет память, вышло это потому, что кое-кто не покладая члена кувыркался с каждой второй в Баллилагине и с половиной наших школьных приятельниц.