— Ну, колись, что у тебя за история с сестрой твоего кореша?
— С кем? С Клэр?
Я кивнул.
— Она моя суженая, — без тени смущения сообщил Гибси.
— Да ладно гнать.
— Святая правда, — убеждал Гибси с самым искренним видом. — Мы обручены.
— И давно?
— Ей было четыре, а мне шесть, когда я обещал жениться на ней.
— Типа ты подписался на свадьбу из-за детской клятвы? — удивился я.
— Ну что сказать? — Гибси пожал плечами. — Я человек слова.
Я с любопытством уставился на него.
— Поясни.
— Мы с Хью первоклашками ходили в школу Святого Павла для мальчиков, а Клэр отправили в общую школу на другом конце города.
— Начальная школа «Святое сердце», — кивнул я. — Мы учились там с Шаннон.
— Помню, словно это было вчера, — мечтательно улыбнулся Гибси. — После первого учебного дня Клэр вернулась вся в слезах. Мы с Хьюи пинали мяч перед домом, и тут она вываливается из школьного автобуса, вся в облаке светлых кудряшек, и бежит к нам.
— Из-за чего она плакала?
— Какой-то мелкий говнюк на год постарше предложил ей встречаться. — Гибси запрокинул голову и захохотал. — А когда Клэр отказалась, он дернул ее за волосы и объявил всему классу, что она ест козявки.
— Вот засранец, — хохотнул я.
— Чел, она так расстроилась, — веселился Гибси. — Богом клянусь, никогда не видел такого отчаяния.
— Ну и что предпринял ее брат?
— Посоветовал ей послать обидчика в задницу.
— Но ты-то предпринял кое-что другое?
В глазах Гибси вспыхнули лукавые огоньки, он уже собирался ответить, но тут в кухню бульдозером вломился Кавана, и его лицо было мрачнее тучи.
— Есть вопросы, Джоуи-хёрлингист.
Судя по тону, он едва сдерживался, и я мигом напрягся.
— Валяй, мистер регбист.
— Гибс, дай нам пару минут, — рявкнул Кавана, и его придурочный приятель безропотно вышел из кухни, закрыв за собой дверь. — Так. — Кав скрестил руки на груди и сердито уставился на меня. — Что за мразь смеет касаться твоей сестры?
Вот блин.
До сих пор никто не отваживался спросить такое в лоб.
Люди не задавали вопросов, поскольку не хотели вмешиваться, а даже если и задавали, то явно не с целью услышать правду. Сколько себя помню, схема не менялась. Учителя, тренеры, соседи... Черт, даже копы не желали знать правду.
Моллой единственная осмеливалась копнуть глубже, настаивать на ответах.
До сегодняшнего дня.
— Ты меня услышал, — напирал Кавана, ломая привычную схему и не собираясь отступать. — В пятницу я застал ее в школьном коридоре на четвереньках, и она выблевала все кишки, — продолжал он. — С ней что-то происходит, и я хочу знать, что именно.
— Зачем?
— Потому что я хочу это исправить.
— Зачем?
— Потому что никто не смеет издеваться над ней! — заорал он. Куда только подевались его образцовые манеры. — Никто, на хрен!
— Что она тебе сказала?
— Что споткнулась о башню, которую младший брат собрал из лего. — Кав негодующе развел руками. — Из лего, мать твою!
— Если Шаннон говорит, что споткнулась, значит так оно и было.
— Не-е-ет! — утратив всякое хладнокровие, рявкнул он и шарахнул кулаком по воздуху в попытке унять гнев. Знакомая история. — Не пытайся скормить мне это дерьмо! Я не первый раз вижу у нее странные отметины. Что с ней случилось?
Откинувшись на табурете, я всматривался в чувака, который вторгался в жизнь моей сестры — а значит, потенциально и в наши жизни. Он требовал ответов, которые я не мог ему дать.
Беспомощность в его голосе задела меня за живое.
Знакомые интонации.
Знакомое отчаяние.
Я сам испытывал нечто подобное изо дня в день.
— Кто издевается над твоей сестрой? — спросил Кав.
Казалось, внутри у него все бурлит от негодования и бессилия.
Этот тип действительно беспокоился о Шаннон.
Беспокоился не на шутку.
— Это отморозки из ее бывшей школы? — допытывался он. — Это были они? Те девицы? — Голос у него сорвался. Кав перевел дух и выпалил: — Или она сама себя ранит? — Его глаза превратились в две синие льдинки. — Может, это ты ее избил?
В ответ я лишь выразительно поднял бровь. Хватило же ему наглости заявить мне такое в лицо. Я не расквасил Каване морду за его смехотворное, оскорбительное предположение только потому, что видел, как сильно он волнуется за Шаннон.
— Слушай, хватит играть в молчанку, иначе я не посмотрю, что ты ее брат, и поговорю с тобой по-другому.
Пусть рискнет здоровьем.
Хотя Джонни Кавана превосходил меня по физическим параметрам, чуваки вроде него — уравновешенные, рассудительные, из хорошей семьи — никогда не дрались не на жизнь, а на смерть. В отличие от меня.