Его растили как гребаного принца, обожали, носили на руках, а я родился в аду и с детства якшался с отморозками.
Инстинкт убийцы стал непременным залогом моего выживания, поэтому не имело никакого значения, насколько слабым я казался на фоне соперника. Пока во мне остается хотя бы капля крови, я не отступлюсь, не опущу руки. Если Кавана рассчитывает потягаться со мной, пусть сразу готовится убивать, иначе меня не одолеть.
Ни отцу.
Ни ему.
Ни какому другому уроду на всем белом свете.
Однако я безропотно проглотил его наезды (и сам удивился своей выдержке), поскольку понимал, что вызваны они искренней тревогой за Шаннон. По крайней мере, так нашептывал внутренний голос.
Кавана тебе не враг.
Сегодня уж точно.
— Тебе нужно поговорить с самой Шаннон, — нарушил я затянувшееся молчание. — Понимаю, ты жаждешь ответов, но я не могу тебе их дать.
— Можешь, — возразил он, буравя меня взглядом. — Просто открой рот и скажи!
— Нет. — Я покачал головой. — Не могу и не стану. Если она достаточно тебе доверяет, расскажет сама. Если нет, значит нет. В любом случае это не мне решать.
— Как это прикажешь понимать? — взвился Кав. — Что значит не тебе решать?
— То и значит, — огрызнулся я. — Это не мне решать. Но могу тебя заверить, что я сестру никогда пальцем не тронул. Или любую другую женщину, если уж на то пошло.
— Линч, я хочу знать, чтó вообще происходит. Если над ней издеваются или что-то в этом роде, я могу помочь. Могу все исправить, если ты расскажешь.
— Ты можешь исправить?
— Ради нее? — Он ожесточенно закивал. — Сто процентов.
— Она тебе нравится. — Я склонил голову набок, всматриваясь в него. — Может, даже больше чем нравится.
Кавана не стал отрицать.
Неплохо.
Очередной плюс в его копилку.
— Я хочу знать, что происходит, — снова попытался убедить меня Кав. — Я должен это знать.
Похоже, его приятель не ошибся, и Кавана обосновался в жизни Шаннон надолго. По крайней мере, настрой у него был чрезвычайно серьезный.
— Слушай, я бы с удовольствием тебе рассказал. У меня нет проблемы выложить все карты. Мне скрывать нечего, — сообщил я и с удивлением осознал, что говорю чистую правду.
Что-то во мне изменилось. Странная хрень, но мне надоело врать.
Выкручиваться.
Трястись за себя и за ребят.
Это ни фига не жизнь, и продолжать в том же духе мне не хотелось.
Да и начинать, если на то пошло.
— Но она ни за что бы не захотела, чтобы я так поступил. Она бы умерла, если бы решила, что все знают о ее делах. После всего дерьма, которого она нахлебалась в БМШ, ей хочется, чтобы в Томмене все было с чистого листа. И я тоже этого хочу.
— Значит, над ней все-таки издеваются? — Кав не уловил мой намек и побледнел как полотно. — Кто-то в Томмене? — Он покачал головой. — Или это гниды из прежней школы?
Я сокрушенно вздохнул.
— Вот что, Кавана. Если хочешь знать, что творится в ее голове, тебе придется это заслужить.
— Заслужить? — Он попробовал испепелить меня взглядом. — Что заслужить?
Он прекрасно меня понял.
Если Каване так необходимы ответы, пусть добивается доверия Шаннон.
От меня он их не получит. Хотя, положа руку на сердце, соблазн все рассказать был велик.
Хотя я давно плюнул на попытки уберечь самого себя и многие годы тщетно лез из кожи вон, стараясь защитить братьев и сестру, у меня все чаще возникала мысль, что выбранная мною тактика — тактика замалчивания — не работает.
Не знаю, то ли отец отбил мне всю башку, то ли, наоборот, Моллой поставила мои мозги на место, но во мне постепенно крепла уверенность, что мое молчание только вредит мелким и играет на руку предкам.
Однако история с Дарреном по-прежнему подпитывала мои страхи и вынуждала держать рот на замке, поэтому я ограничился кратким:
— Ты парень смышленый. Сообразишь, что к чему.
Кав снова помотал головой.
— Я не...
В кармане громко затрезвонил мобильник. Кав вздрогнул. Я быстро вытащил сотовый, и сердце ушло в пятки, когда на экране высветилось имя абонента.
Отец.
В ярости я жестом велел Каване заткнуться, принял вызов и поднес телефон к уху.
— Джоуи, это я.
— Какого хрена тебе надо? — процедил я, гадая, как эта мразь вообще посмела набрать мой номер.
От звуков его голоса все волоски на моем теле встали дыбом. Плевать, что он сейчас трезвый. Этот человек внушал мне ужас в любом состоянии.
Я чуть не свалился со стула, услышав в трубке: