Я ринулась в дом, не в силах смотреть, как он уходит. Захлопнув за собой дверь, я с громким душераздирающим всхлипом повалилась на пол.
— Ифа? — Мама выглянула из гостиной.
Уже через секунду она стояла рядом со мной на коленях и обнимала.
— Ты ему сказала?
Горло перехватило, с губ сорвалось очередное рыдание.
— Н-не смогла, — затрясла я головой.
— Ничего страшного, ягодка, — успокаивала мама, баюкая меня как маленькую. — Все будет хорошо. Мы справимся.
43
ГОРЬКОЕ РАЗОЧАРОВАНИЕ
ДЖОУИ
Мне казалось, нет ничего страшнее, чем видеть, как твоя мать баюкает мертвого недоношенного младенца, а после кричит, рыдает и стонет, когда его пытаются унести. Мне казалось, хуже просто быть не может. Самое страшное уже случилось.
Но я ошибался.
Гораздо страшнее было зайти на кухню и обнаружить, что родной отец перегнул твою девушку через стол, как последнюю шлюху, и собирается ее изнасиловать.
Гораздо, мать твою, страшнее.
Всю дорогу Моллой отказывалась смотреть на меня и, обняв себя за плечи, дрожала мелкой дрожью.
«Увези меня от этих нелюдей, Джоуи!»
Нетрудно угадать, что фраза относилась и ко мне тоже. Ясен хрен, ее мутило только от одного моего вида.
Господи.
Это все-таки случилось. Кошмар под названием моя жизнь ударил и по ней. Ее взгляд. Проклятье, она смотрела на меня как на монстра.
«Я должна была пойти на работу».
«А не торчать у тебя дома».
«Где ты пропадал?»
Она обвиняла во всем меня. Пускай не напрямую, но я почувствовал.
Случившееся — моя вина.
До Моллой я существовал сам по себе. С ее появлением я обрел товарища, друга, истинного соратника, готового пройти со мной сквозь огонь и воду.
Но отец лишил меня этого.
Отнял у меня ее.
Я по-прежнему ощущал аромат Моллой на своей худи, в машине, он витал повсюду и доводил до белого каления. С какого хрена я вообще возомнил, что мне светят нормальные человеческие отношения, если вся моя жизнь — доказательство обратного?
Совершенно раздавленный, я позвонил Каване и, к его огромному разочарованию, сообщил, что уже еду за сестрой. Кавана встретил меня на пороге с перекошенным лицом и сжатыми кулаками, однако с появлением Шаннон конфликт потух, не успев разгореться.
— Джо?
— Шан, пора ехать.
— Уже?
— Да. Маме нужно помочь с мелкими.
В ее глазах появилось выражение обреченной покорности.
— Ладно.
— Она может остаться, — возразил Кавана и повернулся к ней. — Шаннон, ты можешь остаться.
— Нет, нам надо ехать. — Слишком измотанный для разборок, я повел сестру к машине. — Спасибо за помощь, Кавана.
— Спасибо, Джонни, — прошептала Шаннон, глядя на него поверх плеча. — За все.
— Шаннон, ты вовсе не должна...
— Идем, Шан, — перебил его я и гаркнул: — Нам надо ехать домой!
Мне совсем не хотелось ехать. Не хотелось тащить ее за собой в ад, но выбора не оставалось. По-хорошему, Кавана должен быть благодарен мне по гроб жизни.
Ведь я защищал их обоих. Узнай наши предки, где Шаннон провела весь день, — мистеру регбисту не поздоровится. Если Шаннон останется у него, начнется ад, а у меня нет ни сил, ни желания разгребать очередную порцию дерьма.
Хватит, не могу больше.
Не сегодня.
Никогда.
Весь мой гребаный мир рушился, и нынешнее состояние не позволяло мне ввязываться в чужую войну. Слишком много всего случилось за последние двое суток, из-за чего башка наотрез отказывалась работать.
У матери начались преждевременные роды, и ребенок погиб. Отец пытался изнасиловать мою девушку. И сейчас она не выносит моего присутствия.
Ей хотелось побыть одной, и у меня язык не поворачивался ее осуждать. Все это было вполне объяснимо — охренительно больно, но объяснимо. Я стал непосредственным источником ее боли, звеном, поставившим ее под удар. Все это была моя вина.
Утратив всякое спокойствие и рассудок, раздираемый противоречиями, я ощутил сдвиг, надлом в сознании раньше, чем он в действительности произошел, и ненавидел себя за это. Ненавидел, потому что знал, куда отправлюсь после того, как отвезу Шаннон домой. Хотя я уже принял решение и смирился с ним, меня переполняло отвращение к самому себе.
— Неужели все так и было? — Голос Шаннон вернул меня к реальности.
Я попытался сосредоточиться на дороге и не утратить нить разговора с сестрой.
— Она провела в больнице все выходные, а мы и не знали?
Я кивнул.
— Джоуи, — ахнула Шаннон, прижав ладонь ко рту. — Она же была там одна.
— Она была с ним, — процедил я, крепче стиснув руль. — Они были вместе, а сейчас он дома.