— Я сама не знаю, что творю. Не знаю, что со мной происходит. — Вцепившись в капюшон моей худи, Моллой издала самый душераздирающий звук из всех, какие мне доводилось слышать. — Знаю только, что мне очень больно и хочу, чтобы это прекратилось. Это чувство меня убивает, — причитала она, обдавая горячим дыханием мою шею. — Я словно умираю, и это ужасно.
От ее монолога мне стало еще хуже, горло сжалось еще сильнее.
— Чего ты добиваешься? — Я буквально умолял, умолял, чтобы мне объяснили, как все исправить. — Скажи, что мне нужно сделать, чем тебе помочь, и я сделаю, клянусь.
Моллой обратила ко мне заплаканное лицо, судорожно вздохнула и впилась губами в мои губы. Я растерянно застыл, не отнимая рук и боясь сделать что-то не то.
— Поцелуй меня. Помоги забыть.
Господи.
Дрожа с головы до ног, я безропотно исполнил ее просьбу, вкладывая в движения всего себя, все свои чувства и страсть. Наши губы и языки слились в исступленном поцелуе, непохожем на все предыдущие.
«Поцелуй отчаяния, — промелькнуло у меня в голове. — Столь необходимый нам обоим».
Техника и нежность сейчас не играли никакой роли, мы оба испытывали непреодолимую потребность в утешении, которая затмевала собой все, кроме животного желания прикасаться друг к другу, чувствовать, целовать, быть...
Просунув между нами ладонь, Моллой ослабила узел на полотенце, и я моментально напрягся.
— Если ты не хочешь, лучше не надо, — предупредил я, неуверенный в ее истинных намерениях.
После перенесенного стресса в голове у нее творился хаос, и, бог свидетель, не мне ее судить, но и я был совсем не таким, каким меня считали многие.
Я не мой отец. И никогда не трону женщину против ее воли.
— Я серьезно, — настаивал я. — Не нужно заниматься со мной сексом, если ты потом об этом пожалеешь.
— Ты меня не хочешь? — шепнула Моллой, стаскивая мою худи вместе с футболкой.
— Сама прекрасно знаешь, что хочу, — ответил я, ощущая, как член встал. — Но по-моему, ты сейчас не в том состоянии.
Она дразняще облизала мою нижнюю губу и, придвинувшись ближе, игриво пощекотала мой язык своим.
— Я хочу... — Моллой опрокинула меня на спину и, сорвав с себя полотенце, оседлала мои бедра. — Чтобы ты помог мне забыть. — Ее пальцы нащупали татуировку у меня на груди, язык заскользил по чернильным буквам. — Ты ведь поможешь, Джо? — Привстав на колени, она подцепила резинку моих треников. Приподнявшись, я позволил ей одним рывком сдернуть с меня штаны вместе с трусами. — Хм? — Не скованный одеждой член моментально выпрямился, готовый вонзиться в нее в любую секунду. — Поможешь мне стереть все из памяти? Ты ведь умеешь.
Моллой говорила и делала все правильно, однако меня смущал ее взгляд, звенящий от напряжения голос, а синяки на шее убеждали: так быть не должно.
— Может, повременим... — начал я и осекся; с губ сорвался протяжный стон, когда Моллой яростно сжала в кулаке мой член. — Блин.
— Тебе же нравится, да? — прошептала она и, обхватив свободной рукой мои яйца, ускорила и без того бешеный темп. — Нравится, когда тебе так делают?
— Да, — прохрипел я и обхватил голову руками, едва сдерживаясь, чтобы не кончить.
— Тебе нравятся мои сиськи, Джо? — Моллой разжала пальцы и, наклонившись ко мне вплотную, засунула член себе меж грудей. — Хочешь кончить мне на сиськи, Джо?
Господи Исусе.
— Ифа, притормози, — попробовал я образумить свою девушку, пока бедра предательски двигались в такт ее движениям. — Тебе сегодня здорово досталось. Ни к чему...
Моллой обхватила губами мой член, пощекотала языком головку и заглотила его на максимальную длину — он уперся ей в глотку.
— Вот блин, — застонал я и непроизвольно зажмурился.
Моллой сосала все яростнее, давилась все сильнее, чем доводила меня до исступления.
— Мм, — промурлыкала она, обхватив рукой основание члена. — Мм.
— Ифа. — Непроизвольно дергая бедрами, я попытался погладить ее по щеке, но она перехватила мою руку и положила ее себе на горло.
— Нет. — Замотав головой, я хотел высвободиться, но Моллой надавила еще сильнее, призывая меня сжать пальцы. — Ифа, прекращай.
— Мм.
— Ифа, кому сказано, прекращай! — Я отдернул руку, обуреваемый одновременно паникой, злостью и возбуждением. — Какого хрена ты творишь?
— Я же объяснила. — Моллой выпустила изо рта блестящий от ее слюны член и принялась жадно хватать губами воздух. — Хочу стать такой, как ты.
— Думаю, нам стоит притормозить, — пробормотал я, в смущении наблюдая, как Моллой пристраивает головку пениса к влажным складкам киски. — Ифа, малыш, пожалуйста...