— Вот чего я хочу, — выдавила она, резко насаживаясь на член. — Ощутить тебя в себе. — Она жалобно всхлипнула. — Только тебя. — По ее щеке скатилась слезинка. — Тебя одного.
Проклятье.
— Иди сюда, — ласково позвал я и, кое-как приняв сидячую позу, притянул Моллой к себе, не извлекая члена. — Я здесь.
— Хочу, чтобы это прекратилось, — рыдала она, обвивая меня руками и ногами. — Пусть оно прекратится.
Я не знал, чем ей помочь.
Будь у меня шанс вернуться в прошлое и изменить одну-единственную вещь, я бы никогда не оставил ее в своем доме. Я бы отдал все, пожертвовал всем, что имел, лишь бы избавить ее от этого кошмара.
— Не вытаскивай, — взмолилась она, пресекая мою робкую попытку.
— Ифа...
— Нет, нет, нет. — Ее тело била крупная дрожь. — Останься во мне.
— Ладно, но ты замерзла. Давай хотя бы переберемся с пола...
— Нет. — Моллой отчаянно замотала головой. — Останься во мне.
Господи Исусе.
Каким-то чудом мне удалось встать и, не отпуская от себя Моллой, добраться до кровати.
— Все хорошо, — успокаивал я, опускаясь на постель с Моллой на руках. — Я тебя держу.
Медленно, осторожно я перемещал наши сплетенные тела, пока мы не очутились на середине кровати. Я на спине, Моллой сверху.
— Люблю тебя, Джо.
— Знаю. — Я перевел дух и набросил на ее трясущиеся плечи одеяло. — Я тоже тебя люблю.
— Ненавижу его.
— Знаю. — Грудь сдавило так, что у меня перехватило дыхание. — Я тоже.
— Джо, — всхлипнула она, прильнув мокрой щекой к моей шее, — у тебя по-прежнему стоит. Я чувствую, как он пульсирует.
— Ага, — буркнул я, сверхъестественным усилием воли заставляя себя не шевелиться. — Сердце обливается кровью, а член доволен.
Моллой на секунду задумалась и вдруг с опаской исполнила охренительное круговое движение бедрами. У меня вырвался протяжный стон, Моллой охнула.
И мгновение спустя повторила движение.
Потом еще.
И еще.
Ее бедра терлись о мои снова и снова, вынуждая каждую клеточку цепенеть.
— Что ты делаешь?
— Понятия не имею, — шепнула Моллой, не прекращая поступательных вращений.
Ее киска сочилась влагой, и с каждым новым кругом мой член проникал все глубже.
— Ифа.
— Хм.
— Ифа.
— А?
— Сейчас кончу, — прохрипел я. Пальцы впились в ее бедра, яйца напряглись в предвкушении. — Тормози, иначе получится в тебя, а это сейчас совсем ни к чему...
Ее рука закрыла мне рот. Спина выгнулась. Не переставая стонать, Моллой как одержимая скакала на мне в погоне за волной наслаждения, которую я так старался отсрочить.
— Я кончаю! — крикнула она и, прижав мои ладони к своей груди, сдавила член как в тисках. — Джо, я кончаю, Джо...
— Твою мать, — прошипел я, не в силах больше противиться жаркой волне, норовившей захлестнуть меня с головой.
Икры пылали огнем, бедра сводило судорогой. Я рывком насадил Моллой глубже и вонзился в нее как бешеный.
В экстазе ее киска сжималась, стискивала мой член, втягивала его все глубже, и все это сводило с ума.
С утробным стоном я дернулся и ощутил, как внутрь Моллой хлынул горячий поток.
— Господи, — пробормотала она и вдруг изменилась в лице. — О господи.
Страдальчески поморщившись, она резко убрала волосы за спину и скатилась с меня.
Я понял, что совершил чудовищную ошибку, когда Моллой отодвинулась на самый край кровати, подальше от меня, и сдавленно всхлипнула.
— Какого дьявола со мной творится?
— Ничего с тобой не творится. — Тяжело дыша, я повернулся к ней, но увидел перед собой лишь вздрагивающую спину. — Все нормально, Моллой.
— Твой отец чуть меня не трахнул! — Она схватила подушку и прижала к груди. — А потом я позволила тебе меня трахнуть.
Совершенно измотанный ее перепадами настроения и обуреваемый самыми противоречивыми эмоциями, я сел и тронул ее за плечо.
— Нет. — Моллой решительно стряхнула мою руку. — Не прикасайся.
Ну началось.
Я покачал головой и, обхватив руками колени, уставился ей в спину.
— Ты сейчас серьезно?
Она медленно кивнула.
— Мне нужно побыть одной.
— Две минуты назад ты требовала не вытаскивать из тебя член! — рявкнул я и нервно провел ладонью по волосам. — Ты меня гонишь, потом просишь остаться. Говоришь, что хочешь меня, потом воротишь нос. Я порываюсь уйти, ты останавливаешь. Говоришь, что хочешь трахнуть меня, потом говоришь нет, потом снова да, а когда дело сделано, снова нет. Господи Исусе. Моллой, определись уже, а то у меня черепушка скоро лопнет.