Прежде чем пойти в душ, я сняла все украшения и забыла надеть их обратно. Цепочка так и валялась у Джоуи на тумбочке вместе с кладдахским кольцом13 и сережками. И если основная масса барахла меня совершенно не беспокоила, то отсутствие мобильника приравнивалось к катастрофе, а без цепочки шея была словно голая. Я ловила себя на том, что постоянно тянусь дотронуться до подвески, действовавшей лучше всякого успокоительного, и всякий раз, нащупав пустоту, вздрагиваю.
Мне до безумия хотелось встретиться с Джоуи, поговорить, помириться, но он полностью пропал с радаров.
— Порядок? — Мама удивленно вздернула бровь. — Я уже который день его не наблюдаю.
Аналогично.
— У него сейчас непростой период.
Если верить Кеву, который слышал это от Мака, а тот от Алека, Джоуи как сквозь землю провалился.
С прошлых выходных никто его не видел.
Ни в школе, ни на тренировках, ни в спорткомплексе ГАА, ни в пабе.
Был, правда, один нюанс. Хотя мой бойфренд скрылся от всех друзей-приятелей, от него получил весточку папа.
Отец рассказал маме (а мама — мне), что Джоуи звонил и попросил отгул. Как выяснилось, у Мэри ближе к третьему триместру случился выкидыш, и Джоуи придется неделю-другую посидеть дома, чтобы помочь с мелкими, пока она не оклемается.
Эта информация совершенно выбила меня из колеи. Значит, он не врал, когда говорил про «кое-что произошло».
Не пытался отмазаться.
А я обидела его в тот вечер.
Страшно обидела.
Мои слова ранили его в самое сердце, не проходило и дня, чтобы я не жалела о сказанном. Разумеется, у меня и в мыслях не было ничего подобного, просто на эмоциях я совершенно не соображала, что несу. Никогда еще мне не доводилось испытать такой страх и такое унижение, как тогда на кухне.
Попытка изнасилования заняла не больше полутора минут, но эти полторы минуты стали самыми жуткими в моей жизни. Тедди Линч пугал меня больше всех на свете, и в стремлении отгородиться от него раз и навсегда я оттолкнула единственного человека, который не понаслышке знал, какой страх тот способен внушать. Мне досталась лишь крупица того ужаса, в каком существовал Джоуи с братьями и сестрой, и я безумно им сочувствовала.
— Ты должна с ним поговорить, — объявила мама. — А мы с отцом должны встретиться и побеседовать с его родителями.
— Нет, не должны, — возразила я, содрогаясь от одной только мысли, что мама войдет в тот дом.
Она не догадывалась о том, что произошло. В противном случае беседа велась бы в другом месте. А именно в полицейском участке, куда бы ее доставили по обвинению в убийстве.
— Мы с Джоуи обязательно поговорим, а вы даже не вздумайте ничего обсуждать с его родителями. Мать Джоуи — ходячая развалина, а отец...
— Сволочь?
Я судорожно вздохнула:
— Еще какая.
— Мне ты можешь не рассказывать про Тедди Линча, ягодка, — хмыкнула она. — Я шесть лет проучилась в средней школе в компании с этим мудаком.
— Мудаком? — Мои брови поползли вверх. — Мам, ты же вроде не ругаешься.
— Иногда других слов не подобрать, — скупо улыбнулась она. — Тем более в случае Тедди «мудак» — очень мягко сказано.
— Ему это не понравится, — пробормотала я, нервно закусив губу.
— Кому? Тедди? — фыркнула мама. — Не переживай, ягодка. Мы с твоим отцом запросто с ним сладим.
Я покачала головой.
Мамин взгляд потеплел.
— Джоуи?
Я энергично закивала.
— Он его ненавидит, мам. Презирает до глубины души. Серьезно. Но он ужасно боится стать копией отца, у него капитально сносит крышу на этой почве.
— Печально, — констатировала мама. — Но Джоуи совсем на него не похож.
— Полностью согласна. Но как только он узнает о моей беременности — узнает, что мы заделали ребенка еще в школе, он обязательно сравнит нашу ситуацию с родительской. — Я беспомощно пожала плечами и добавила: — Я безумно боюсь, что он сорвется.
Хотя мы никогда не обсуждали его зависимость, мама была далеко не дура. Еще до того, как мы начали встречаться, Джоуи работал у моего отца и частенько бывал у нас дома. Если я видела, что он под кайфом, то видели и родители. Однако папа ни разу не заикался о том, чтобы его уволить, а мама ни разу не указала ему на дверь. Наоборот, оба с распростертыми объятиями принимали парнишку, с раннего детства обреченного бороться за выживание.
— Я люблю его, мам, — срывающимся от эмоций голосом призналась я, глядя на нее в упор. — Очень люблю. Люблю так, что на все закрываю глаза.