— Первая любовь всегда такая, — ласково откликнулась она. — Она ослепляет самых рассудительных из нас, ягодка.
— Да, наши отношения далеки от идеала. Слишком далеки. — Ссутулившись, я обреченно махнула рукой. — Они запутанные, бурные, безбашенные, но при этом такие восхитительные, затягивающие, а главное — других мне не надо. — Я перевела дух и беспомощно пожала плечами. — Мама, он мой единственный. Поверь. Сердце не обманешь.
— Охотно верю. — Мама грела руки о чашку. — Драматизировать ты у нас мастер...
— Эй!
— Ты не дослушала.
— Ладно, — фыркнула я.
— Я просто пытаюсь сказать, — со смехом продолжила мама, — что при всей твоей склонности к драме и необдуманным, импульсивным поступкам к сердечным вопросам ты всегда относилась серьезно.
— Вау, какой двусмысленный комплимент.
— Перестань, — хихикнула мама. — Где я не права?
Нигде.
— Допустим, я истеричка, — нехотя согласилась я. — А Кев — обиженный любимчик.
Мама прыснула:
— Ифа.
— Я серьезно. С тех пор как мы с тобой сблизились, он из штанов выпрыгивает от ревности. Сама не видишь? Не удивлюсь, если у него в комнате лежит моя кукла вуду, истыканная иголками.
— Бедный Кев, — веселилась мама.
— Бедный Кев, ну конечно! — Я закатила глаза. — Ты вечно с ним нянчилась, и как итог, он не хочет тебя ни с кем делить.
— Если я с ним и нянчилась, значит у него была в этом потребность.
— Буэ. — Я изобразила рвотный позыв. — Ну конечно.
— Не вредничай. В отличие от него ты никогда не нуждалась в моей опеке. Ты с детства была с характером. Слишком необузданная, слишком своенравная. Пока Кев прятался в тени, робкий, неуверенный в себе, ты, моя милая, грелась на солнышке и наслаждалась прелестями жизни.
— Не совсем понимаю, хорошо это или плохо, — пробормотала я, настороженно косясь на нее.
— Разумеется, хорошо, — хихикнула мама. — Да, ты добавила мне седых волос, и временами мне приходилось обуздывать твое безрассудство, однако тебе с блеском удалось найти баланс между бурной юностью и здравым смыслом. Поэтому, душа моя, я невероятно тобой горжусь.
— Хм, ау? Вообще-то, я беременна. — Я выразительно кивнула на свой слегка округлившийся, как после чересчур плотного обеда, живот. — Из-за меня ты станешь бабушкой в неполные сорок пять. Поэтому с балансом у меня туговато — если не считать способности балансировать на члене Джоуи, в чем, как выяснилось, я большой спец.
— Господи, Ифа, пожалей мои уши! — Мама со стоном закрыла лицо руками. — Не стыдно говорить такое родной матери?
— Наверное, безрассудство не дремлет, — небрежно откликнулась я.
— Да уж, наверное, — поморщилась мама. — Очень ценю твою откровенность, но учти, я произвела тебя на свет, а Джоуи помню еще двенадцатилетним мальчиком, поэтому у меня нет ни малейшего желания представлять свою дочь верхом на его морковке. И пожалуйста, избавь меня от интимных подробностей. Прибереги их для Кейси.
— Морковка, — хихикнула я. — Мам, скажи «член».
— Нет, — покраснела она. — Это отвратительное слово.
— Зато какая прекрасная часть тела...
— Ифа!
— Ладно, ладно. Умолкаю. — Я примирительно выставила ладони и, тихонько посмеиваясь, взглянула на маму. — Помнишь, пару лет назад я говорила, что никогда ни к кому не привяжусь по-настоящему?
— Да, было такое, — тонко улыбнулась мама. — Помнится, ты клялась, что никогда не влюбишься в Пола и вообще не позволишь себе потерять голову из-за парня.
— Наивная дура! — скривилась я.
— На тот момент ты действительно в это верила.
— Еще как верила.
— Но Пол Райс — не Джоуи Линч?
И близко нет.
— Нет. — Я шумно выдохнула и покачала головой. — Он не Джоуи.
— Сказать по правде, я места себе не находила. — Мама отхлебнула латте и добавила: — Очень тяжело было видеть, как ты изображаешь чувства к Полу, хотя в действительности не испытываешь к нему ровным счетом ничего и всей душой тянешься к другому.
— Неужели это настолько бросалось в глаза? — опешила я.
— Даже не сомневайся. Ты потратила четыре года юности на парня, с которым у вас нет ничего общего, но при этом ни на секунду не переставала думать о том, кто будоражил тебя одним своим присутствием. — У мамы вырвался меланхоличный вздох. — Ты никогда так не реагировала на Пола. Не краснела, когда он подмигивал, не замирала, когда он на тебя смотрел, а его визиты вгоняли тебя в уныние.
— Три с половиной года, не четыре! — выпалила я. — Да, Пол — надежный, перспективный, из богатой семьи, но я не была с ним счастлива.