Джоуи был без джемпера, серая рубашка не заправлена в брюки и неряшливо свисает поверх ремня, школьный галстук повязан кое-как. Рукава он закатал до локтей, обнажив многочисленные татуировки, которых изрядно прибавилось с четвертого года обучения.
С коронным выражением полного пофигизма Джоуи положил на учительский стол дневник для замечаний, известный в народе как жуткая красная книга.
Это было нечто вроде табеля поведения для самых отпетых хулиганов, который полагалось сдавать на подпись учителю в начале и в конце каждого урока. После занятий директор вызывал каждого обладателя красной книги к себе в кабинет и лично проверял все пометки, если таковые имелись. У Джоуи, как легко угадать, замечания не переводились никогда.
Даже если ученик вел себя просто отвратительно, красная книга у него в рюкзаке появлялась максимум на неделю. Джоуи же не расставался с ней весь второй и третий год обучения.
Безучастно выслушав мисс Лейн, тычущую пальцем в табель, Джоуи протянул ей ручку и, скрестив руки на груди, ждал, пока она поставит подпись. Параллельно его взгляд блуждал по классу и наконец остановился на мне.
Воздух вокруг разредился, кислород почти не проникал в легкие. Дрожа от волнения, я выдавила слабую улыбку и вяло помахала рукой.
Действительно, как еще поприветствовать парня, которого любишь много лет? Парня, чей отец пытался тебя изнасиловать. Парня, чье сердце ты безжалостно вырвала из груди в вашу последнюю встречу.
Господи.
Джоуи застыл, глаза вспыхнули и всецело сосредоточились на мне. Он не улыбнулся. Не помахал в ответ. Просто стоял и смотрел на меня.
Это было невыносимо. Совершенно, блин, невыносимо. Между нами витало столько несказанных слов, столько вопросов без ответов.
Знаю, Джоуи испытывал то же самое. Его маска равнодушия не могла меня обмануть. Сквозь нее проступали смятение, боль, раздражение.
Наконец учительница вернула Джоуи красную книгу, и он направился к нашей парте, по-прежнему не отрывая от меня взгляда, по-прежнему без улыбки.
Уронив рюкзак на пол, он выдвинул стул и устроился рядом со мной. Я вздрогнула, ощутив до боли знакомый аромат «Линкса» и мыла.
— Джоуи, — прохрипела я, с опаской косясь на него и совершенно не представляя, как вести себя после всего, что наговорила.
— Моллой. — Касаясь меня плечом, Джоуи отодвинул стул, чтобы вытянуть ноги.
— Отличная рубашка, — шепнула я, легонько ткнув его в бок, и затаила дыхание в ожидании коронного ответа.
Скажи.
Ради всего святого.
Два слова, Джо.
Больше мне ничего не надо.
Он выдохнул так, что грудь под рубашкой заходила ходуном, и покачал головой, как бы признавая вынужденную капитуляцию.
— Отличные ножки.
Слава тебе господи.
— Я надеялась застать тебя сегодня в школе.
— Ну а где мне еще быть?
— Ты ведь пропустил неделю.
— Разгребал кое-какие завалы.
Ага, дома с матерью.
— Как мама?
Джоуи равнодушно пожал плечами и, порывшись в кармане школьных брюк, достал мой мобильник.
— Ты забыла.
— Да, я в курсе. — Сглотнув, я схватила сотовый и сунула в карман. — Спасибо, что вернул.
Джоуи коротко кивнул:
— Пожалуйста.
— Еще я забыла у тебя в комнате цепочку с подвеской, — шепнула я. — Твой прошлогодний подарок.
— В следующий раз принесу.
— Спасибо. — Я тяжело вздохнула, проклиная выросшую между нами стену. — Ну ты как, нормально?
Он снова кивнул. Все это время он не отрывал глаз от двери.
— А ты?
— Ага. — Я вяло пожала плечами. — По крайней мере, надеюсь.
— Уже неплохо. — Джоуи стиснул зубы и шумно сглотнул. — Рад слышать. Я за тебя волновался.
— Аналогично. — Дрожащими пальцами я стиснула под партой его мускулистое бедро. — Господи, Джо, я так по тебе соскучилась.
Джоуи ощутимо вздрогнул, но никак не отреагировал на мою ласку и не предпринял ни малейшей попытки приласкать меня в ответ. Вместо этого он облокотился на парту и, обхватив голову руками, что-то пробормотал себе под нос.
— С того вечера ты ни разу не заглянул, — упрекнула я, разглядывая его спину.
— Ты хотела пространства, — донесся до меня бесстрастный ответ.
— Я хотела, чтобы ты вернулся.
— По-твоему, я телепат?
— Нет, конечно, — вздохнула я. — Мне просто... Ладно, проехали.
Между нами повисло тягостное, невыносимое молчание.
— Джо?
— Хм?
— Давай поговорим.
— А мы чем заняты? — на автомате, словно робот, откликнулся он и, навалившись грудью на парту, уронил голову.