— В смысле, поговорим нормально, — настаивала я, нервно похрустывая костяшками. — Наедине.
Джоуи безучастно пожал плечами, страдальчески вздохнул, но ничего не ответил.
— Увидимся сегодня вечером?
— Мне надо на работу. Я и так пропустил неделю.
— А завтра? — (Молчание.) — Хотела узнать, у тебя есть планы на пятницу? — с нарастающей паникой выдавила я и украдкой вытерла вспотевшие ладони. — Просто мне кое-куда нужно в обед и... хм, думала, ты со мной сходишь.
Снова тишина.
— Джо?
Он подскочил, испуганно огляделся и снова облокотился на стол.
— А, что?
— У тебя есть планы на пятницу?
— Пока не знаю, — промямлил он, едва ворочая языком. — Поживем — увидим.
— А сегодня в обед ты занят? — зашла я с другой стороны. — У тебя нет тренировки? Просто мне очень надо поговорить с тобой наедине.
— Я не хочу ни о чем разговаривать наедине, — тихо произнес он. — Не сегодня, Моллой.
— Но ты даже не знаешь, о чем я хочу поговорить, — выдавила я. — Это очень важно.
— У меня нет ни малейшего желания ничего обсуждать.
— Почему?
— Потому что я, блин, задолбался, Моллой.
— У меня и в мыслях не было тебя обидеть, — выпалила я, отважившись затронуть больную тему. — В тот вечер я не соображала, что несу. Пойми, это было на эмоциях. — (Он ощутимо напрягся.) — Я наговорила тебе всякой ерунды. — Я коснулась его спины и нахмурилась, ощутив сквозь рубашку жар тела. — Но это все неправда, клянусь.
— Нет, правда. — Его мышцы под моими пальцами словно окаменели. — Но все нормально. Я на тебя не злюсь.
— Ты не виноват в том, что случилось, Джо, — убеждала я, чувствуя себя до боли уязвимой. — И мне не нужно никакого пространства. Мне нужен только ты, всегда.
— Аналогично, — чуть слышно пробормотал он. — Но иногда нам приходится поступать вопреки своим желаниям.
Мной овладела тревога.
— В смысле?
— В прямом, Моллой.
— Посмотри на меня. — (Джоуи не шелохнулся.) — Джо.
— Моллой, отстань.
— Джоуи Линч, а ну быстро посмотрел на меня!
Он с обреченным вздохом откинулся на спинку стула и, уперев руки в колени, нехотя поднял голову.
Все разом встало на свои места.
Вялость.
Заторможенность.
Сухая разгоряченная кожа.
Черные как уголь глаза.
— О господи, — ахнула я. — Чем ты обдолбался?
— Ничем.
Он попробовал отвернуться, но я схватила его за подбородок.
— Чем. Ты. Обдолбался.
— Ничем, — уперся он и со стоном добавил: — Сегодня.
— А вчера?
Джоуи медленно кивнул.
— Позавчера?
Снова кивок.
Трещина в моем сердце стала глубже.
— Когда это началось?
Молчание.
— Когда это началось?
— С того самого вечера.
Господи, только не это...
— Получается, уже неделя?
— Типа того.
— Ну и что на сей раз? — собрав волю в кулак, спросила я. — Что ты принимал?
— Не то, что ты подумала.
— Что ты принимал?
— Не то.
— Я не спрашиваю, чего ты не принимал, — зашипела я, раздавленная и злая. — Говори, что ты принял, черт тебя дери!
Джоуи перевел на меня взгляд и попытался навести глаза на резкость, но под воздействием наркотиков получалось у него паршиво.
— Кое-какие «колеса» и так, по мелочи.
— «По мелочи»? — возмутилась я. — А конкретнее? Я знаю тебя как облупленного, Джо, и могу представить, о каких мелочах идет речь.
— Моллой.
— Ну, выкладывай. Косячок, дорожка, долбаная игла в вену? — Я словно перенеслась в тот жуткий отрезок прошлого, где надеялась никогда больше не оказаться. — О господи! — У меня перехватило дыхание. — Почему, Джо, почему?
— Сама как думаешь? — подавленно откликнулся он, покорно глядя на меня, пока я держала его за подбородок. — Я тебя разрушил.
— Нет, Джо, меня ты не разрушил. — Я покачала головой и смахнула набежавшие слезы. — Ты разрушил себя.
— Это я виноват. — Он высвободился из моей хватки и отвернулся. — Вина за случившееся целиком на мне.
— Ничего подобного.
— Я привел тебя в этот дом, — процедил он, полоснув по мне взглядом. — Поставил твою безопасность под удар, и удар обрушился.
— Со мной все в порядке. — Я хотела погладить его по щеке, но Джоуи отшатнулся, чем ранил меня в самое сердце. — Пожалуйста, не надо. Не сливай в унитаз все то, чего ты с таким трудом добился.
— У меня ничего нет, Моллой, — убито ответил Джоуи. — И никогда не было.
— У тебя есть я, — тяжело дыша, возразила я, стараясь не утратить самообладание в кабинете, битком набитом любопытными ушами. — Всегда была и буду. И я совсем тебя не виню. Ни капельки.