— Тогда мы с тобой похожи, — с грустью откликнулась она. — Мы обе выплескиваем свой гнев и боль не на тех.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — Мы уже дошли до конца парковки, и я вдруг застыла, различив среди вереницы автомобилей машину ее мужа.
С упомянутым мужем за рулем.
О господи.
От одного его вида меня затрясло, я невольно попятилась.
— Мэри, чего ты хочешь?
— Помнишь, когда мы познакомились? — затараторила она, встав прямо передо мной в жалкой попытке заслонить меня от его взгляда. — Я сказала, что тебе следует держаться подальше от моего сына. Так вот, я заблуждалась.
— Заблуждалась? — нахмурилась я.
— Ты нужна Джоуи. — В ее синих глазах сквозила искренность, голос дрожал от волнения. — Нужна гораздо больше, чем я или кто-либо другой. Практически всю жизнь мой сын стремился убежать от самого себя и поэтому не колеблясь встал на путь саморазрушения. Но с тобой, с тех пор как появилась ты, он изменился. Он не только живет настоящим, но и пытается примириться с собой. Ты исцеляешь его душу, которую регулярно калечим мы с отцом, и я не хочу, чтобы у него снова отняли надежду на возможность жить нормальной жизнью.
— К чему ты все это говоришь? — спросила я, поминутно косясь на машину у нее за спиной.
Живот скрутило от страха, я едва сдерживалась, чтобы не развернуться и не удрать со всех ног.
— К тому, что я допустила ошибку, — срывающимся голосом ответила Мэри. — Бог свидетель, я допустила много ошибок с Джоуи, но надеюсь, хотя бы эту мне удастся исправить. — Она умоляюще посмотрела на меня. — Не отрекайся от него, Ифа. Пожалуйста, не отрекайся от моего сына.
Тронутая ее искренностью, я пару минут собиралась с мыслями.
— Никакие твои слова не изменят мое мнение о Джоуи. Твой сын достоин, чтобы его любили, спасали, даже если остальные считают иначе. — Даже если он сам считает иначе. — Я знаю, какой он — какой он человек, знаю, чего он стоит, поэтому ничего из того, что ты или... — я осеклась и с отвращением покосилась на их автомобиль, — твой муж говорите или делаете, не способно поколебать моих чувств к нему.
Несмотря на мой оскорбительный тон и хамское поведение, Мэри заметно обмякла, словно у нее гора с плеч свалилась.
— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, что любишь моего сына, хотя временами это совсем непросто.
— Любить твоего сына легко, — перебила я, откинув со лба мокрую прядь. — Гораздо сложнее заставить его полюбить себя.
По закону подлости в этот самый момент ее муж опустил стекло и рявкнул:
— Мэри, закругляйся, блин! У меня еще куча дел.
Моя собеседница затравленно понурилась.
— Прости за то, что он чуть не сотворил с тобой, — шепнула она. — Мне очень жаль.
— Женщина, ты оглохла? — бушевал Тедди. — Живо тащи сюда свою задницу, иначе домой попрешься пешком.
Потом его внимание переключилось на меня, в глазах вспыхнуло узнавание.
Цепенея от одного его взгляда, я твердо решила не уступать и, сощурившись, свирепо уставилась на него, продемонстрировав средний палец с идеальным маникюром.
Как назло, именно в этот момент из-за спортзала вырулил Джоуи с косячком в зубах. Затянувшись напоследок, он швырнул на землю окурок, выпустил внушительное облако дыма, и тут его остекленевший взор остановился на нас.
Растерянно моргая, Джоуи перевел взгляд с матери на меня, а потом на отца в машине. В мгновение ока его растерянность сменилась яростью.
— Какого, блин, хрена?
— Господи, нет, — испуганно пролепетала Мэри, моментально почуяв опасность. — Джоуи, пожалуйста, не надо!
— Тебе же сказали, чтобы не смел смотреть в ее сторону!
— Джо, успокойся. Все в порядке.
— Тебе же сказали не приближаться к ней!
— Джоуи, прошу, остановись.
— Вылезай из гребаной тачки, старик!
Повинуясь инстинкту, я обогнула Мэри и бросилась наперерез ее сыну, который рванул к машине.
— Нет. — Я встала на пути у Джоуи и уперлась ладонями ему в грудь. — Нет.
— Отойди. — Его тело вибрировало от напряжения, взгляд был прикован к отцу. — Прочь с дороги.
— Нет, — отрезала я и крепко обняла его за шею. — Тебе сказано: нет, — повторила я и порывисто притянула его к себе. — Посмотри мне в глаза и поцелуй.
— Что? — Джоуи в негодовании замотал головой под проливным дождем. — Нет, Моллой, ты ни хера...
Его речь прервал мой пылкий поцелуй. Прильнув губами к его губам, я сгребла в кулак ворот его рубашки, нащупала свободной рукой его ладонь и положила себе на бедро, а вторую — на ягодицу. Исходившее от него напряжение слегка пугало, но я чувствовала, что рядом с ним бояться нечего.