Очень красивая плавная линия плеч, какая-то дикая грация в каждой мышце, затаённая сила, которая, кажется, готова в любой момент вырваться чем-то животным, пугающим, но притягательным.
Широкая грудь будто создана для того, чтобы на ней лежала голова страстной любовницы после изнурительной постельной битвы. Пресс…
— Мне пойти с тобой? — спрашивает Яров, сверкнув глазами. — А то ты так зависла.
Самовлюблённый придурок.
— Смотри-смотри, я не стесняюсь. Сейчас буду снимать джинсы, останешься на шоу? — продолжает он.
— Пошёл ты! — шиплю я и вылетаю из пристройки под дождь, подгоняемая в спину раскатистым смехом.
Баня оказывается едва тёплой. Да и вода не слишком горячая. Но ещё одна порция холода отлично смывает смущение. Какого чёрта я на него пялилась?!
Пока быстро моюсь, пытаюсь вытравить из-под век этот образ насмешливого Мистера Совершенство. А пока чищу зубы, остервенело водя щёткой, пытаюсь выгнать привкус идиотского поцелуя.
Какой ужасный, омерзительный, тупой выдался день!
Обратно в пристройку бегу, прикрыв голову полотенцем. Мокрые вещи я оставила развешанными на верёвке в бане, надеюсь, к утру хоть немного просохнут.
К счастью, Яров ничего мне не говорит, только ухмыляется, выходя на улицу. Его очередь мыться.
Я забираюсь под одеяло и дрожу от холода. Господи, я когда-нибудь согреюсь?! В этой пристройке тоже не сказать, что Ташкент.
Но есть и ещё одна проблема. Единственная кровать. Причём односпальная. От мысли, что нам придётся спать тесно прижавшись, меня сотрясает очередной волной озноба.
Нет уж.
Я встаю и открываю шкафы. Какое счастье! Впервые за день мне повезло! Внутри одного из шкафов обнаруживаются три пуховых одеяла и подушка.
Быстро снимаю матрас с постели, рассудив, что будет честно отдать его Ярову, а себе оставить кровать.
Кидаю матрас на пол для него и стелю одеяло на пружинчатую сетку — для себя. Ярову достаётся подушка и аж два одеяла. Точно не замёрзнет!
Забираюсь обратно в кровать, которая стала не такой удобной, но теперь только моей.
Я как раз устраиваюсь и пытаюсь перестать дрожать, когда Макс возвращается в нашу пристройку.
— Это что такое? — спрашивает он.
На нём спортивные штаны и чёрная футболка. Навевает неприятные воспоминания о школьном спортзале.
— Ты спишь на полу. Я отдала тебе матрас, — отвечаю я, натягивая одеяло до подбородка. — У тебя два одеяла. По-моему, всё честно.
Макс тяжело смотрит на меня тёмными глазами, а потом всё-таки хмыкает.
— Что, Власова, боишься, как бы я не посягнул на твою девичью честь?
— Ни в коем случае. Боюсь, что ты храпишь или толкаешься.
— О как. Что ж, ладно. — Яров кидает мокрое полотенце в угол, выключает свет.
Я слепну на несколько секунд, пока привыкаю к темноте.
— Ай, бля! — воет Яров, опрокинув табурет.
Я не сдерживаю смешок. Так тебе и надо, гад!
— Смешно тебе? — рычит он, и я слышу, как он ложится на матрас и сгребает одеяла.
В моём голосе всё ещё звучит веселье, когда я говорю:
— Спокойной ночи, Яров.
— Ага, — он секунду молчит. — Кстати, милые трусики. Уточки и пузыри — такой занимательный выбор для половозрелой дамы.
Хорошо, что он не видит моего лица. Потому что я немедленно вспыхиваю. Когда я развешивала вещи в бане, то как-то не подумала, что он тоже будет там мыться. Проклятье!
— Заткнись и спи, — буркаю я.
— Вот теперь спокойной ночи, — смеётся Яров.
Я вожусь и подтыкаю одеяло со всех сторон. Сжимаюсь в комок и пытаюсь согреться. Но мне холодно так, что меня трясёт.
Прогулка под ледяным дождём, почти холодная баня, эта продуваемая всеми ветрами пристройка… Ненавижу холод.
Я всегда была страшной мерзлячкой, а сейчас сбывается мой худший кошмар.
Кажется, я не смогу уснуть, но в итоге веки всё-таки тяжелеют. Меня всё ещё колотит, но накопившаяся усталость и стресс этого дня всё-таки берут своё.
— Да господи-ты-боже-мой! — раздаётся с пола.
Меня тут же сдвигают на кровати, прижимаются к спине огромным телом и накрывают вторым одеялом.
— Что ты творишь? — кручусь я в ловушке одеяльного кокона, который себе устроила. — Вали на пол, Яров!
— Я не могу уснуть, пока ты стучишь зубами на всю деревню!
— Ну, значит, заткни свои тупые уши своими тупыми пальцами! — борюсь я с одеялом и наконец поворачиваюсь к нему лицом.
Зря я это. Кровать узкая, а без матраса я и вовсе легко скатываюсь к тому, кто весит явно больше меня, и едва не утыкаюсь в него носом.
Спасает меня только то, что я вовремя выставляю ладони, упираясь в каменную напряжённую грудь.
— Власова, держи руки при себе! — тут же притворно возмущается Макс, глядя в мои расширенные от ужаса глаза. — Облапать меня решила?! Я приличный мужчина! Что за инсинуации?!