— Как дела на работе? Папочка тобой гордится?
Я ставлю перед ней кружку с кофе и легко щипаю за щёку:
— Отстань от него.
Лера фыркает и закатывает глаза.
Влад расставляет на столе тарелки с омлетом и едва слышно вздыхает.
Лера вечно цепляется к нему, потому что считает его мажором.
Отец Влада — крупный бизнесмен, и сразу после выпуска пристроил сына к себе. Но это не значит, что Влад просто с умным видом ходит по офису отца: он работает и работает тяжело.
Но Лера редко меняет своё первое мнение о людях, тем более о тех, кто так на неё не похож.
— Да, у меня есть работа, — спокойно говорит Влад, садясь рядом со мной. — А у тебя как, Валерия? Нашла что-то?
Лера подцепляет вилкой помидор, отправляет в рот и отвечает с набитым ртом, нарочито демонстрируя полное отсутствие манер:
— Я — художник, ты же знаешь. Как и Катя, кстати.
Я пью кофе, чувствуя себя между молотом и наковальней. Ещё только семь утра, а в нашей кузнице взаимного раздражения уже вовсю летят искры.
— Да, художник, но у Кати есть работа, — почти со мстительным удовольствием отмечает Влад, закидывая руку на спинку моего стула. — Брала бы пример.
Мы с Лерой познакомились на первом курсе художественной академии, и тогда обе мечтали о богемной жизни прославленных художников: выставки, галереи, пахнущая краской мастерская под крышей в каком-нибудь Париже, вечеринки, горячие натурщики и вечная драма.
Но, как оказалось, стать прославленным художником дано не каждому, и диплом с отличием не гарантирует тебе ничего из того, о чем ты там мечтал.
Так что сейчас у меня — бабушкина квартира вместо студии в Париже и работа в маленьком книжном магазине вместо выставок. Всё это тоже весьма драматично, если подумать.
— Это временная работа, — убеждённо отвечает Лера. — Катя образумится, когда окончательно рехнётся от скуки.
— Временная, да, — легко соглашается Влад. — И когда она образумится, то согласится на моё предложение.
Лера давится омлетом и смотрит на нас с ужасом:
— Какое, к чёрту, предложение?! Вы же едва знакомы! Катя?!
Я со вздохом ставлю чашку на стол.
— Успокойся. Влад предлагает мне место в компании отца, а не то, что ты подумала.
Влад ухмыляется и перемещает руку со спинки стула на моё плечо. Легко сжимает.
— Это всего лишь место секретаря, но со временем можно продвинуться дальше. Ты сможешь выбрать, что тебя интересует, и построить отличную карьеру.
Я мягко выскальзываю из-под его руки и склоняюсь над омлетом:
— Я уже говорила, что меня пока всё устраивает. Я не собираюсь увольняться из книжного. Но спасибо за предложение.
Дальше мы завтракаем в молчании, в котором отчётливо чувствуется и недовольство Влада, и раздражённые взгляды Леры.
Уходя, Влад целует меня в макушку.
— Я завтра могу опять заскочить утром, у меня нет встреч до десяти, — говорит он.
— Нет, я же уезжаю на три дня…
— Ах да, свадьба, — Влад хлопает себя по лбу. — Я совсем забыл. Извини, что не могу поехать с тобой.
Я улыбаюсь:
— Ничего. Хорошего тебе дня.
Мы целуемся, и он уходит, не попрощавшись с Лерой, которая провожает его хмурым взглядом.
— Боги милостивые, у меня аллергия на этого парня! Посмотри! — Лера вытягивает руки, демонстрируя красные пятна на запястье.
Я качаю головой:
— У тебя аллергия на помидоры. Зачем ты их постоянно ешь? Возьми "Зодак" в аптечке.
Лера лезет в шкафчик за таблетками, а я наливаю себе ещё одну чашку кофе.
— Катя, ты сейчас что-нибудь пишешь? — осторожно спрашивает подруга, усаживаясь напротив меня.
Я протягиваю Лере стакан воды, чтобы она запила таблетку.
— Нет.
Её зелёные глаза тут же наполняются мировой печалью.
— Ты должна писать! Посмотри на эту квартиру, на свою работу, на этого Влада, боже! Кто ты такая? Я тебя не узнаю!
— Что не так с квартирой? — спрашиваю я, готовясь к очередному сеансу обвинений в том, что я предаю мечты беззаботной юности.
— Ничего! Ничего, что указывало бы на тебя! Унылые обои со времён динозавров, эта ужасная мебель из того же тупикового периода. И я даже не вижу здесь мольберта!
— Лера, послушай, — начинаю раздражаться я, понимая, что не квартира её так бесит, — я люблю тебя и всегда буду любить, но ты должна кое-что понять. Я выросла. У меня хорошая квартира, и меня ни капли не смущает, что она не похожа на богемное гнёздышко непризнанного гения. У меня хорошая работа, на которой меня ценят и за которую мне платят достаточно, чтобы одалживать одной взбалмошной дурище деньги на съём её необоснованно дорогой комнаты с лепниной под потолком. И Влад — хороший парень.