Не сказать, кстати, что у нас с Власовой прям вот совсем ничего не было. Эта мысль заставляет легко улыбнуться. Так забавно её бесить.
Когда Саня по телефону сказал, что меня повезёт она, я немного напрягся. В школе я был тем ещё мудаком, и мне не хотелось ехать в одной машине с живым напоминанием о плохих временах.
Хотя, уверен, найдутся те, кто скажет, что я и сейчас мудак. Но кто же строит представление о себе на словах бывших любовниц?
Забавное слово — любовница. Оно типа от слова «любовь». И, получается, любви в моей жизни просто океан.
Мне нравится, что я свёл её к постели. К расцарапанной спине, к напряжению в члене, к губам, вздохам, влажным звукам. Запачкал, обесценил, растворил в похоти.
У меня с любовью личные счёты. Я её ненавижу. Любовь — чёртова болезнь, помешательство и ужас. Вот что такое настоящая любовь.
Моя мать любила моего отца. Чистой и светлой любовью, той самой, которая долготерпима и милосердна.
И её любовь платила ей болью. Потому что мой отец — монстр.
Я прекрасно знаю, что прячется за фасадом идеальной семьи. Знаю, что прячется под маской любви.
Я сам был частью этой маскировки ада, был идеальным сыном, золотым мальчиком, лучшим во всём. Всеобщим любимцем. Идеальным. Неуязвимым.
Я так хорошо умел притворяться, делать то, что от меня ждали, и не подавать вида, что каждую секунду мне хотелось сдохнуть.
Поэтому я не люблю бывать в нашем тихом городке. Здесь живёт слишком много воспоминаний о том прошлом.
Здесь есть могильный камень, на котором выбита наша фамилия. Под этим камнем лежит моя мать, которую и правда только смерть разлучила с мужем. К сожалению.
Здесь мой отец, который не узнаёт меня. А когда узнаёт, спрашивает, как дела в школе и где мама.
Ненавижу это место.
Но завтра утром мне нужно будет собраться и сделать то, что должен. Поехать к папе, столкнуться с его беспомощным растерянным взглядом и вытерпеть, если он снова заплачет.
Он уже очень стар, он старше мамы на восемнадцать лет. И всё же пережил её, мудак.
У него альцгеймер, и это мешает мне его ненавидеть. Даже это право отец у меня отобрал, перестав быть собой.
Не так много людей касались этой части моей жизни. Оля — одна из них. Может, поэтому я к ней привязан.
Она не знает подробностей, но однажды в седьмом классе я пробрался к ней в окно ночью и плакал до утра в её постели.
Оля была напугана этим, сбита с толку, но никому ничего не рассказала, как и обещала. И вопросов не задала. Навсегда забыла об этом, как я просил.
Я сдвигаю уснувшую подругу со своей груди и устраиваюсь поудобнее. Загоняю поглубже тяжёлые мысли.
Поднимаю на поверхность другие — например, о Власовой, смотрящей на меня с гневом. Как она морщит нос, презирая моё позёрство.
Но это не поза. Это я. Уехав из этого города, я перестал притворяться. Не сказал ни слова лжи.
Каждой девчонке я говорил правду. И кто же виноват в том, что каждая из них думала, что она особенная и сможет меня исправить? Надеюсь, этот опыт их чему-то учит.
Меня не нужно исправлять — я, наконец-то, тот, кто я есть. Эгоистичный, не эмпатичный, не умеющий и не желающий устанавливать эти пресловутые крепкие связи.
Я и правда стал неуязвимым. И плевать, если кто-то считает меня мудаком. Зато никакая чёртова любовь до меня не доберётся, не запустит в меня свои когти и не вырвет из меня душу.
Я свободен.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов