Я застываю.
Не слышала этого имени уже семь лет, и сейчас, когда оно обрушивается на меня, снова превращаюсь в ту неуверенную девочку, которая рыдает в подушку вместо того, чтобы постоять за себя.
— Катя? Ты тут? — в голосе Жени снова чувствуется нервозность. — Пожалуйста, прошу тебя, не отказывай! Столько лет прошло, мы все выросли, он уже не такой уж придурок. Честно!
Я беру себя в руки. Да, уже прошло много лет. Не знаю, что там с Яровым, но я точно уже другая.
Сбрасываю с себя секундное замешательство и натянуто улыбаюсь в трубку:
— Нет проблем. Я выезжаю в семь утра. Где его подобрать?
Женя называет адрес, я записываю его на стикер. Прошу её передать Ярову, чтобы в семь пятнадцать уже был на улице и не проспал.
Подруга клятвенно обещает, что он не проспит и что всё будет хорошо. Ещё несколько раз горячо меня благодарит, и мы прощаемся.
Я убираю телефон обратно в карман и пялюсь на адрес. Надо же — Макс Яров живёт совсем недалеко от меня.
Невольно вспоминаю, каким он был в школе. В последний раз я видела его на выпускном.
Помню белую рубашку с небрежно закатанными рукавами, обнажённые сильные запястья лучшего спортсмена школы — он быстро остался без пиджака в тот вечер, отдав его какой-то якобы замёрзшей девице, которая наверняка носила этот пиджак как трофей, а до этого передралась с подружками за право его заполучить.
Макс болтал с друзьями — такими же тупоголовыми придурками, как он, — то и дело смеялся, запрокинув голову, ерошил длинными пальцами свои кудри, которые вечно пребывали в беспорядке и сводили с ума всех девушек на его пути.
У него были тёмные глаза и яркие, полные губы, нос с горбинкой — как у древнегреческого бога, — и бархатистый голос.
Добавьте сюда рост выше среднего и атлетическое телосложение — и получите идеальную девичью мечту, на широких плечах которой готова повиснуть каждая вторая. Впрочем, он каждой второй это и позволял.
Коридоры и классы школы были затоплены слезами тех, кто до него добрался, и тех, кто остался не у дел. И те, и другие одинаково страдали — либо от потери того, что так недолго имели, либо от отчаянного желания это заполучить.
Я страдала по другой причине.
Макс называл меня Монашкой, намертво закрепив за мной это прозвище в умах одноклассников. Смеялся над моими длинными юбками и безразмерными джемперами, за которыми я пряталась от любого внимания.
Он мог подсесть на перемене и потребовать моё домашнее задание, чтобы списать. И пока он сидел и переписывал мои ответы в свою тетрадь, вокруг нас собиралась толпа его почитателей, с которыми он заводил непременно грубые и грязные разговоры, заставляя меня смущаться чуть ли не до слёз.
Закончив, он не говорил «спасибо» или, например, «пока» — он просто уходил с гагочущими друзьями, даже не посмотрев в мою сторону, словно я пустое место.
Это холодное пренебрежение ранило меня не хуже тех язвительных комментариев, которые Макс время от времени отпускал.
Помню, однажды, в одиннадцатом классе, я пришла на физкультуру в новой форме. Вернее, эта форма была куплена давно, просто я надела её в первый раз.
Обычно на мне были широкие штаны и огромная футболка, доходящая до середины бедра, но в тот день мама постирала мою привычную форму, и я едва не заплакала, поняв, что придётся брать с собой леггинсы.
Я долго возилась в женской раздевалке — до тех пор, пока все не ушли, и осталась только Женя, которая вообще редко от меня отходила. И только тогда я смогла переодеться.
Проблема леггинсов была в том, что они обтягивали моё тело слишком подробно. Да, другие девчонки тоже носили такое на физру, почти все, но мне было мучительно неловко в такой одежде. Я чувствовала себя голой.
И вот я стояла перед Женей в самой откровенной одежде, которую когда-либо носила, и сгорала от стыда.
— Вау! — сказала подруга, округлив глаза за стёклами очков. — У тебя такие красивые ноги! И задница! И грудь!
Она захихикала, и мне тоже стало немного легче. Наверное, если бы я выглядела глупо, она бы мне сказала.
Мы вместе вошли в зал, и я тут же растеряла те крохи уверенности, которые, казалось, обрела в раздевалке. Потому что на меня пялились.
Глава 2.2
Друзья и приближённые Макса вообще обращали на меня внимание чаще, чем он. Особенно девчонки.
Они не скупились на оскорбления и порой даже запирали меня в туалете, предварительно доведя до слёз.
Только если поблизости был Яров, одноклассники меня не трогали, так как всё их внимание было сосредоточено на нём, и развлекаться со мной им было неинтересно.