Где-то в подсознании я понимала, что он прав, но тяга к богатству сейчас была сильнее. На следующий день лил сильный дождь, сопровождаемый громом и молнией. Это напомнило день моего возвращения в прошлое. Я молилась про себя и просила Бога вернуть меня назад. Костя не звонил. И на мои звонки не отвечал. Со смутным беспокойством я поехала к нему. Но и дверь никто не открывал. Я нервно начала тарабанить.
– Костя! Открой дверь! Ты там?! Открой, пожалуйста! – плохое предчувствие не оставляло меня. Страх съедал буквально съедал душу.
На лестничную площадку вышла пожилая женщина в халате.
– Не нужно так стучать. Увезли его. На «скорой». Ногами вперед. Нет больше нашего Костика, – грустно говорила женщина.– Какой был человек! – она тяжело вздохнула и пошла к себе в квартиру. Я прислонилась к стенке и откинула голову назад. К горлу подкатил ком, и я заплакала. Такой молодой, еще жить и жить… Как так, сегодня есть человек, завтра – нет?.. Костя неожиданно появился в моей жизни и так же неожиданно ушел. Этот строгий костюм я больше не надену никогда…
Позднее, вся промокшая от дождя, я ехала в такси. Прислонив голову к стеклу, смотрела на бьющие капли дождя и грустно вспоминала его последние слова, слова Рескина: «Смотри на каждую утреннюю зарю, как на начало твоей жизни, и на каждый закат солнца, как на конец ее. Пусть каждая из этих кратких жизней будет отмечена каким-нибудь добрым поступком, какой-нибудь победой над собой или приобретенным знанием».
Глава 8
Одесса, сентябрь 2005г. За три месяца я исколесила всю Европу, своими глазами увидела Альпы, Венскую оперу, Колизей, Эйфелеву башню и собор Парижской богоматери в Париже, гондолы в Венеции, колесо обозрения и Биг-Бен в Лондоне, Пражский град, Версальский дворец и многое другое, что раньше могла видеть лишь по телевизору. Впечатления зашкаливали, как у ребенка, которому Дед Мороз подарил то, о чем и не мечталось. Дух захватывало от великолепия и красоты этих непревзойденных мест. Сейчас я остановилась у тетки Оксаны в Одессе, родном городе моей матери. Мама попросила заехать и повидать родственников на Украине. Оксана приняла меня с распростертыми объятиями и обожанием. Жаловалась, что мы с мамой забрались к черту на кулички, и добраться до нас чрезвычайно дорого. Они с мужем Василием жили в районе Большой Фонтан, в двухкомнатной квартире, уютной и благоустроенной. Мне они гостеприимно выделили комнату 6на ближайшие четыре дня, после которых я планировала продолжить путешествие. Мы с мамой купили им подарки, и сейчас Оксана как раз разворачивала сувенир. Деревянная статуя женщины, очень красивая и тонкая работа. Так же я выбрала у нас в Хабаровске на выставке картину художника Германа Палкина «Вера, Надежда, Любовь». Оксана накрыла шикарный стол, и мы душевно сидели под бутылочку вина.
– Ой, Вика, ты уже такая взрослая дивчина. Похожа на отца своего окаянного. Как там мать твоя, Катерина?
– Все у нас хорошо, тетя Оксана.
– Помню Катерину молодую. Вот как сейчас: стройная, скромная, веселая. Знаешь, сколько хлопцев- то за нею бегало? Ой, и связалась же она с этим бабником! – Оксана пустила слезу. – Бросила все, уехала в Хабаровск. Так замуж и не вышла больше. Жалко мне ее.
– А она не жалуется, – недовольно сказала я. Такое ощущение, будто я виновата в этом. – Мы с ней очень хорошо живем.
– Да ты шо, Викуля, не обижайся. Люблю я вас. Ты ни в чём не виновата. Судьба такая…
Мы поболтали еще часик и пошли спать.
Следующие два дня я провела, объезжая всех родственников. Все они встречали меня весьма радушно и накрывали богатые столы. Я их всех видела первый раз, но они мне понравились. Родственники с теплотой говорили о маме, какая она умная и добрая, и все сожалели, что мы уехали. Я с нежностью вспомнила маму. Какая же она все-таки у меня хорошая. Как я ее люблю. Вот она позвонит мне, и обязательно ей это скажу.
Вечером позвонила мама, и ее тон меня обескуражил:
– Вика, как ты могла!? Я нашла деньги у тебя под кроватью! Ты с ума сошла! Во что ты ввязалась?! – она неистово кричала в трубку прерывистым голосом.
– Мам, я все объясню. Ничего страшного я не сделала, не переживай,– что я могла ей объяснить?
– Немедленно приезжай, и будем разбираться! – потребовала она. Я сбросила вызов. Мне нечего ей сказать. Пусть успокоится. Надо было все-таки все деньги на счет положить. Я боялась вызвать подозрения, поэтому половину оставила дома.
Огромный камень лег на душу, и всю ночь я пролежала, не сомкнув глаз.