На следующий день я поехала в центр, осматривать достопримечательности города. Старинный город-герой с памятными местами и зданиями с исторической архитектурой. Я шла по знаменитой Дерибасовской. Улицу наводняло бурное море туристов. Направо и налево пестрели вывески ресторанов и кафе. Вышла к городскому саду, где струился фонтан. Дальше оказалась на площади морского вокзала, где стоял знаменитый памятник Дюку. Отсюда вниз шла Потемкинская лестница, открывался шикарный вид на порт, и виднелась высотная, ярко освещенная гостиница «Одесса». Лестница вниз нескончаемая, наверное, метров триста. Рядом находится фуникулер. Развозит туристов вверх и вниз. Я прошлась по Тещиному мосту, затем прогулялась по Приморскому бульвару, проходя мимо памятника Пушкину и Пушки.
Следующими достопримечательностями оказались Екатерининская и Греческая площади и знаменитый Одесский оперный театр. Я удивлялась, как после такой красоты можно было уехать в далекий холодный Хабаровск. Последним местом моего посещения должна быть Соборная площадь. Оксана сказала, что она мне понравится больше всего. Заинтригованная, я шла к месту, гадая, что мне там может так понравиться. А дойдя до нее, улыбнулась.
На площади находится выставка художников. Здорово. Я ходила по выставке, внимательно изучая картины. У каждой картины есть свое значение, смысл, который хочет передать ее творец. Мастерство художника заключается в том, что он может изобразить значительным любой предмет. Я повернула голову вправо и чуть не упала. На картине перед моими глазами была изображена…мама. Да это же образ с той фотографии, которую она мне показывала!.. Художник даже сумел передать блеск в ее глазах и любовь… Я взглянула на художника, который внимательно меня рассматривал. Даже не вглядываясь, поняла, что это мой отец. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать! Столько раз представляла нашу встречу, но сейчас стояла, как вкопанная, вглядываясь в его лицо.
– Добрый день. Вам понравилась картина? – он приветливо улыбнулся. Честно говоря, выглядел он неважно. Пожилой, около пятидесяти лет. На голове шляпа, а черные длинные волосы с приличной проседью собраны в хвост. Помятый серый костюм, засаленная рубашка и дешевый галстук. Боже, его черты лица: я будто смотрю в зеркало… Помнится, мне хотелось плюнуть ему в лицо, но сейчас… Меня обуревали странные чувства. Отец… Где ты был все эти годы?! Не встречал мою мать из роддома, не слышал моих первых слов. Почему не переживал со мной мои первые болезни и провалы, почему не учил играть в футбол и не защищал меня от мальчишек в школе? Почему ты сделал несчастной мою мать? Он так добродушно улыбается, он не похож на подонка. Я должна узнать его получше.
– Да, очень понравилась. Могу я ее купить?
– Вы знаете эту прекрасную женщину? – он спросил с теплотой в голосе, а глаза его показались мне влажными. Показались?.. Он с надеждой смотрел на меня. – Вы мне напоминаете кого-то, мы с Вами не встречались?
– Нет, не встречались. Но, если Вы рассмотрите меня поближе, Вы, может, догадаетесь, кто я…
Он, как будто не веря своим глазам, начал разглядывать мое лицо.
И вдруг удивленно воскликнул и посмотрел на портрет матери.
– Не может быть! Неужели… – неожиданно он застонал и закрыл лицо руками. – Дочка, прости. Я не знал! Я искал Катю!
Мои глаза переполнили слезы. Он искал нас!.. Как глупо было маме уезжать. Я неуверенно положила руку на его плечо. Все вокруг уставились на нас, тронутые этой встречей. Мне было плевать на них. Я встретила отца! Боже мой, отец! Он вдруг вскочил и, собрав свои картины, пригласил к себе на чай.
Минут через тридцать таксист высадил нас около старого трехэтажного дома.
– Живу я скромно, не побрезгуй, – извиняющимся голосом сказал он.
Мы поднялись к нему, он открыл дверь, и я с восторгом ахнула. Просторная трехкомнатная квартира с красиво расписанными стенами. В прихожей изображена дикая природа с грациозным леопардом, в зале – высотная Эйфелева Башня со всеми прилегающими красотами, во второй комнате – Статуя свободы и Джордж Буш.
Третья комната отведена под мастерскую. В ней много полотен, незаконченных картин и художественных инструментов. Мебель в квартире не новая, но вполне пригодная и яркая. Мы прошли на кухню. Отец поставил чайник. Я видела, что он волнуется не меньше моего. Кто мог подумать, что мы когда-нибудь вот так встретимся? Может, потеряв одну семью, я взамен приобрела другую? Ведь духовно я так близка к нему, у нас столько с ним общего… Он отодвинул стул и жестом пригласил меня сесть. Затем достал из старенького шкафчика две кружки и, взяв в руки чайничек, раскаивающимся голосом запричитал: