– Ты еще не звезда! Будь добра, выполняй условия договора! Один хит еще ничего не значит! Нужно идти дальше и усердно работать! – Эдуард достал платочек и вытер пот со лба.
– А я с новой песней приехала, – решив не ругаться, взяла гитару и встала у микрофона. Эдик махнул звукорежиссеру. И только я собралась петь, как на студию ворвалась… Василина! Я этот микрофон чуть не проглотила. Она выглядела разъяренной и пугающей, но с другой стороны, стильной и милой. Средней длины золотисто-медные волосы, достаточно большие светло-зеленые глаза, на переносице шрам, широкий нос и четкая форма губ. На голове у нее кепка, в ушах серьги в форме колец, на шее серебряный крестик. Эдуард раскинул руки.
– Солнышко, привет! Какими судьбами?– продюсер с улыбкой обнял Василину, но та на него не среагировала. Она в упор смотрела на меня. А я стояла в ступоре, проглотив язык. Все ясно, я спела ее песню. Но эта песня зазвучала в эфире только в 2010 году… Неужели она ее написала настолько заранее? Зачем столько времени ее продержала? Опять ты попалась, Вика. Жизнь тебя ничему не учит!..
– Эдик, не мог бы ты меня оставить с этой… «Шармель»? – она язвительно кивнула в мою сторону. – У меня срочный разговор.
– Зайка, что случилось? – но, увидев ее безумный взгляд, продюсер поспешил покинуть студию вместе со звукорежиссером. Я сняла наушники, вышла к ней и села на стул. Было крайне трудно посмотреть ей в глаза, я молча ждала.
– Учти, я пока не обратилась в милицию, но собираюсь это сделать, если не ответишь мне на вопрос: откуда у тебя моя песня? – Василина взглядом прожигала меня насквозь, а тон ее голоса не предвещал ничего хорошего.
– Это моя песня, – стараясь говорить уверенно, произнесла я.
– И не надейся. «Дождь» – одна из моих первых песен, я написала ее еще в 15 лет, и тому есть куча свидетелей.
Тут я взглянула на нее и зло спросила:
– Почему ж ты до сих пор не выпустила ее в эфир?
– По личным мотивам, – не удосужилась ответить она. – Я жду. Кто продал тебе мою песню? Я, в принципе, догадываюсь, но хочу знать наверняка.
Василина нервничала и с нетерпением ждала ответа. Да, тут что-то очень личное… Я растерялась и не знала, что ответить. В зале повисла тишина. Василина достает сотовый из чехла и трясет им перед моим носом.
– Я звоню адвокату. Ты понимаешь, что это уголовное дело? Я упеку тебя за решетку! – По ее глазам вижу, что не шутит. Она яростно кидает стул и направляется к выходу, набирая номер.
– Стой! – кричу ей вслед. Она останавливается, убирает телефон и вопросительно смотрит на меня своим печальным и прозрачным взглядом. – Если я скажу, ты все равно мне не поверишь, но…
Заинтригованная, она возвращается и садится рядом. Боже, что говорить? Мне ничего не остается, как сказать ей правду.
– Я…я из будущего. Твоя песня вышла в эфир в 2010 году, – фу, как гора с плеч.
Василина от души смеется.
– Да, очень смешно! – она аплодирует, встает и собирается уходить. Я подрываюсь с места и нервно выкрикиваю:
– А как, по-твоему, я выиграла десять миллионов в передаче Вадима Палкина? – Василина снова оборачивается и хмурит взгляд. Я продолжаю:
– Я заведомо знала все ответы, потому что там, в будущем, видела этот эфир.
– Что за бред? – Василина уже не злится, она растеряна и обескуражена. Она снова садится. – Я еще могу поверить в ясновидение, но возвращение в прошлое – это ерунда какая-то. Чушь полная. Зачем ты пудришь мне мозги?!
– Да не пудрю! И Шереметьево от теракта спасла тоже я, – продолжаю убеждать ее. – Никакой экстрасенсорики. Я вернулась сюда из 2013 года.
Она долго и пристально смотрит на меня. Я выдерживаю ее взгляд. Наконец, она выдает улыбку и нервно смеется.
– А ты молодец, – испускает она комплимент. – Далеко пойдешь. Выиграть десять миллионов и спасти Шереметьево, это же надо! И все-таки, тебе Андрей продал мою песню?
Я отрицательно качаю головой и безнадежно опускаю руки. Конечно, никакой нормальный человек мне не поверит…
Лучше бы я молчала. Но Василина не уходит. Она о чем-то задумалась.
– Почему именно моя песня? – спрашивает она. – Я ведь начинающая певица, не настолько популярная, чтобы мои песни присваивать…
– Да что ты! Ты станешь самой успешной певицей России! – со всей горячностью возражаю я. Василина с улыбкой ждет продолжения. Я колеблюсь. Имею ли право открывать ей ее будущее? Не помешает ли ей это?