– Куда ты меня везешь? Сказано же тебе, останови! Я заплачу! – у меня началась паника. В руке у незнакомца мелькнул нож с длинным лезвием, и я вскрикнула, закрыв лицо руками.
– Домой ко мне едем. Когда такое случалось, чтобы ко мне в машину певичка садилась, да еще такая шикарная?! Поставишь мне автограф на одном месте! – он залился мерзким смехом.
Нет, нет, ни за что! Почему мужчинам от меня нужно только одно? Почему мои деньги их никогда не прельщают? (Знала бы я сейчас, чем обернутся эти мои мысли!..) Мозг лихорадочно соображает, дыхание становится тяжелым и частым. На мгновение страх парализовал меня. Мы несемся на высокой скорости. Я решаюсь.
Открываю дверь и выбрасываюсь наружу. Крик, столкновение и темнота…
Просыпаюсь в больнице. Сильно саднит лицо и руки. Чувствую, что голова моя перевязана, во рту сухо, забинтованная в гипсе нога висит на аппарате. Я пытаюсь потянуть ноги, и меня пронзает сильная боль. Я вскрикиваю, и слезы непроизвольно брызгают из глаз. Добавилась боль в спине и позвоночнике. Поворачиваю голову к двери, надеясь, что она сейчас откроется и войдёт врач, затем ищу кнопку вызова. На глаза попадается красная кнопка, бессильной рукой кое-как нажимаю на неё.
Вспоминаю таксиста, и уже слезы ужаса заполняют мои глаза. Как я смогла решиться выйти на ходу из машины? Что сейчас со мной? Где врачи? Я оглядываю палату. Хороший ремонт, цветы, телевизор. Кто-то перевел меня в ВИП-палату. Продюсер пожалел?
Через несколько минут заходит пожилая женщина – врач в белоснежном халате. Прямые каштановые волосы, заплетенные в косу, холодные серые глаза и большой нос. Кого-то она мне напомнила, но кого?
– Доброе утро, Виктория, – приветливо здоровается она. – Как самочувствие? Я хирург – Антонина Семеновна.
– Здравствуйте, доктор, у меня всё болит, – жалостливо прохрипела я.
Доктор участливо ответила:
– Удар был сильный. У вас несколько травм и переломов. Предстоят ещё операции. Но хорошо, что цел позвоночник. – Она с состраданием смотрит на меня. – Держитесь! Все могло быть гораздо хуже.
– Да куда уже хуже? – слезы наворачиваются, и начинается истерика. – Мне надоело всё! Вся моя жизнь – это сплошной клубок неприятностей! Я хотела для себя счастья, понимаете? А что я получила? Страх, предательство, боль… Нет, лучше бы я умерла! Разве это – жизнь?
Доктор вызвала медсестру, и та вколола мне успокоительное.
Мне предстояло длительное лечение. Я не решалась позвонить маме, не хотела её расстраивать. Пусть лучше остается в неведении и думает, что у меня всё хорошо. Попросила доктора держать это в тайне. Репортеров ко мне не пускали, посетителей не было. Никому я здесь не нужна, еще раз убеждаюсь в этом. Ни Лиза, ни продюсер не пришли. Но кто-то оплатил мне ВИП-палату.
Приходил следователь, мягко расспрашивал о случившемся. Я написала заявление и дала координаты водителя. У меня отличная память, и я всегда запоминаю номера машин, в которые сажусь. Водителя поймали в этот же день и предъявили обвинение. Через пять дней неожиданно меня навестила Василина. Она принесла пакет сладостей и фруктов.
Оказывается, это она перевела меня в эту палату.
– Но почему? – спрашиваю я.
– Я чувствую себя виноватой. Из-за меня Эдик тебя выгнал, и ты попала в эту… переделку,– Василина сочувственно улыбнулась. – Из-за песни не сержусь, да и Эдуард присудил авторство мне.
– Я, наверно, сейчас очень плохо выгляжу? – тихо спрашиваю я.
– Ты истинная девочка, – рассмеялась Василина. – Невероятно, что сейчас тебя это волнует больше всего!
Василина мило со мной разговаривала, улыбалась и шутила. Неужели, она все-таки мне поверила? Словно в подтверждение моих мыслей, она спрашивает:
– Расскажи, как ты попала в прошлое?
Она давит на больной мозоль. Я с горечью рассказываю о Филиппе, Софье и Даниле, о размеренной жизни, которую я вела, о несбыточных мечтах, о юбилее, когда мы с Филиппом поругались, и я выбежала из дома, о сильном дожде и о монологе, который вела с Богом. Потом темнота, и я снова в 2004 году.
– Класс, – заявляет Василина. – Ты такая фантазерка, Вика, но все равно спасибо за поддержку. Ты когда описывала меня в будущем, у меня как будто второе дыхание открылось, и я сочинила новую песню.
Я улыбнулась, не став спорить. Пусть думает, что я фантазерка и ясновидящая. Главное, мы теперь с ней подруги. Когда она ушла, я достала сумку из тумбочки, а из нее вытащила медальон, который подарил мне Костя. Вглядываясь в святой лик, мысленно попросила его помочь мне. Ведь Пантелеймон – целитель. Надела медальон на шею. Вспомнила Костю. Он просил меня делать хорошие, благие дела, но я проигнорировала его. Сейчас о многом сожалею. Через час зашла доктор. Она начала меня осматривать и внезапно схватила в руки медальон.