А она уже поперек горла стоит, эта тайна. Так хочется излить душу. Это невыносимо, держать все в себе. Господи, что делать? Я полностью раскаиваюсь в своих деяниях, я… Да, конечно! Как я раньше об этом не подумала! Мне нужно сходить в церковь, помолиться! После крещения в восемь лет я ни разу не была в церкви, и совсем не знаю, что там нужно делать… Там узнаю. На скорую руку собравшись, я выбежала из дома, даже не позавтракав. Необходимо успеть, пока не вернулся этот садист. Я доехала до площади Славы и зашла в Спасо-Преображенский собор. Этот храм является третьим по высоте храмом России после церкви в Москве и Питере.
В нос ударил запах ладана и елейного масла. На секунду я застыла, вдыхая духовный аромат. Мне вдруг стало так спокойно и безмятежно. Я с восхищением оглядывалась. Огромный зал с высоким потолком, колонны, множество икон и зажженных свечек. Что мне делать? Слева от себя вижу церковную лавочку, в ней пожилая женщина продает священные вещи.
Подхожу и начинаю блуждать по ним глазами, сама не зная, что мне нужно.
– Вам помочь? Вы, наверняка, в церкви первый раз, – осведомилась седовласая женщина.
Я удивленно на нее посмотрела.
– Почему Вы так решили? Я… я выбираю книгу, – начала оправдываться я.
– Дитя мое, в церковь нельзя входить с непокрытой головой, на звонких каблуках и в обтягивающих джинсах. А про твой вырез я даже говорить боюсь. Иди сюда, – она вышла из-за прилавка, прошла несколько метров. На подставке стояла коробка с женскими платками. Она накинула один мне на голову и один на декольте.
– Иди сюда, – снова позвала она и подошла к лавочке. – Вот, возьми, – она сунула мне в руку свечу и молитвенник. – Подойди к Николаю Чудотворцу и молись. Он поможет тебе, моя хорошая. В пять часов начнется служба, а потом ты можешь сходить на исповедь к батюшке.
– Спасибо! – поблагодарила я и подошла к иконе Николая Чудотворца. Перекрестилась и зажгла свечу. Сложив ладони вместе, мысленно умоляю святого Николая помочь мне в трудной жизненной ситуации. Я зашла в тупик и не знаю, как выбраться. Да, я ни разу не ходила в церковь, много грешила, но я все осознала, прошу, умоляю, верните меня к детям! Читая молитвенник, не сдерживаю слез:
“О, Всеблагий отче Николае, пастырю и учителю всех верою притекающих к твоему заступлению и теплою молитвою тебе призывающих! Помилуй мя, умом, словом и делом во тьме грехов суща, избави мя гнева Божия и вечныя казни, яко да твоим ходатайством и помощию. Своим же милосердием и благодатию Христос Бог тихое и безгрешное житие даст ми пожити в веце сем и избавит мя шуияго стояния, сподобит же деснаго со всеми святыми. Аминь.”
Исповедь – это то, что мне нужно. Священник привык к откровениям, его ничем не удивишь, к нему приходят убийцы и проститутки, и он всем прощает их грехи. Я тешила себя надеждой, что после причастия вернусь в будущее и забуду все, как кошмарный сон. Я дождалась службы. Прошло песнопение, и люди выстроились в ряд к батюшке. Боже, это будет здесь? В фильмах это происходит где-то за ширмой или в кабинете. Здесь, на глазах у всего народа, я буду исповедаться?
Люди стоят на некотором расстоянии, что не позволяет им слышать исповедь. Батюшка стоит перед высоким столиком с наклонной верхней поверхностью. Очередь быстро сокращается, вот уже должна идти следующая. На нее искоса смотрят две прихожанки, неодобрительно покачивая головой. Мол, вот бесстыжая, в такой одежде пришла в церковь… Не судите, да не судимы будете. Волнуюсь, мысли путаются. Пытаюсь мысленно построить свой монолог. Все, моя очередь…
Я подхожу к батюшке и теряю дар речи. Он мне помогает, по-отечески улыбается и спрашивает, верю ли я в Бога. Киваю. Он спрашивает, исполняю ли десять заповедей Божьих? Что за заповеди?.. Он просит вспомнить всю свою жизнь и все грехи, включая мелкие. Я начинаю изливать душу. Вместе со словами из меня вылетают острые кусочки: камень, висевший на моей груди, крошится на куски. Я рассказываю все. Про жизнь с Филиппом, про возвращение в прошлое, воровство денег и все мои любовные связи. Мне кажется, проходит целая вечность. Священник ошеломлен моим потоком, он кладёт мою голову на столик, накрывает подолом и читает надо мной молитву. Затем просит поцеловать крест, лежащий там же, на столике.