– Тигр мой, я так тебя хочу! Возьми меня! – произнес сексуальный женский голос.
Странно, как будто я где-то уже его слышала…
– Ах, ты моя похотливая козочка! Иди, папочка тебя тебя отшлепает, – мерзкий голос мужа.
– Ты уверен, что твоя женушка не устроит скандал?
– Вероника, я же тебе уже говорил, она не вякнет. Это мой дом! – рявкнул Паша. По голосу я поняла, что он пьян в стельку. – Ты будешь здесь жить! Как я сказал, так и будет! Надоело мотаться по отелям. Хочу прийти домой и иметь тебя!
Что? Жить? Больше терпеть я не собираюсь! Спустилась по лестнице и крикнула:
– Немедленно…– Я не договорила. Все мое возмущение как рукой сняло. В зале на диване сидела… Жасмин. Всё то же каре, чуть раскосые глаза, жирно подведенные черным карандашом, красная помада и кожаное платье с открытым вырезом. В ее пьяном взгляде читалось потрясение.
Она округлила глаза и приоткрыла рот.
– Какого черта? – заорал Паша. – Быстро пошла к себе в комнату! Страх потеряла, что ли?
– Мерзавец! Ты в своем уме? Приводишь сюда любовницу и предлагаешь ей здесь жить? Убирайтесь оба!
Паша, пошатываясь, встал с дивана и замахнулся меня ударить. Я успела отбежать.
Ошарашенная Жасмин смотрела на меня и мой живот, который уже заметно вырос.
– Паша, я уйду, перестань! – пришла она в себя.
– Я здесь решаю, кто куда пойдет! – зарычал он и ударил меня по лицу. Я решила убежать в комнату, но он меня догнал и схватил за волосы. Я вывернулась и ударила его между ног. Он взвыл от боли и крикнул, что убьет меня. Я побежала на кухню и открыла шкафчик, где у нас лежат ножи. Достала самый большой нож и резко повернулась, надеясь напугать его. Но в этот момент Паша пытался напасть на меня сзади и я рефлекторно, пытаясь защититься, вонзила нож ему в сердце. Он широко открыл глаза, рухнул на пол и затих. Я стояла, глядя на окровавленный нож квадратными от шока глазами. В голове пульсировало: я – убийца. В дверях стояла Жасмин и, прикрыв рот рукой, с ужасом смотрела на труп.
Глава 16
СИЗО, июль 2007г. Я нахожусь в следственном изоляторе, и мое желание – умереть. Ребенка я потеряла в ту же ночь. Врачи почистили меня и на следующее утро привезли в КПЗ. Надзирательница вела меня в камеру, наручники больно давили на запястья. После выкидыша и чистки все внутри болело, и страх перед неизвестностью терзал мне душу. Выдержу ли я тюремную жизнь? Что со мной будет? Я находилась в моральном и физическом истощении. Надзирательница меня остановила перед дверью камеры, поставила к стене и сняла наручники. Большим железным ключом она открыла дверь и впихнула меня внутрь, как какое-то животное, вручив пакет с вещами.
Я ужаснулась: грязное темное помещение, забитое женщинами. Их тут примерно тридцать, и все они пялятся на меня. Съежившись внутри, иду в конец и занимаю свободные нары. Ужас переполняет меня. Ком подступает к горлу. Хочется реветь. Нет, Вика, только не сейчас. Не показывай свою слабость. Я слышала, что в женских камерах нет понятий, в них творится полный беспредел. Я постелила белье и присела. Крупногабаритная женщина приближалась ко мне. У нее отвратительная внешность: рыжие волосы, собранные в жидкий хвостик, круглое лицо, маленькие свинячьи глазки и огромный нос. За ней шла еще одна худая женщина с ехидной улыбкой на губах.
– Посмотрите, кого нам привели: королева красоты, – издевательским тоном сказала рыжая, а худая противно хихикнула. – Так сразу и не скажешь, что убийца. Чем муженек-то не угодил? А?
Я молчала, продолжая сидеть и пялиться в стену.
– Сладенькая какая, да ты просто создана для любви, – от нее омерзительно воняло. Она присела рядом и погладила меня по волосам. – Не бойся, будешь под моим крылышком, никто тебя не обидит.