Мне вдруг захотелось спеть. Я нашла запыленную гитару, протерла ее и начала играть и петь песню Насти Задорожной, глотая слезы:
Перелистав страницы,
Перечитав обрывки фраз,
Может, всё это снится,
Может быть – это не написанный рассказ…
Я не могу сейчас понять его сюжет,
И смысла в этих строках больше нет.
Нет без тебя желаний,
Нет больше радости и слез,
Всё, что случилось с нами,
Было то в шутку, то в серьез.
Но каждый раз…
Бриллиантами из глаз
Скользит любовь моя…
Любимый, я прошу тебя…
Остановись…
Для чего тогда, скажи мне, жизнь?
Я не успела насладиться нежностью твоей,
С каждым мигом боль сильней.
Прочитать мы не смогли историю любви.
Остановись…
На краю у бездны моя жизнь,
Всего лишь шаг, и я уже лечу куда то вниз,
Я прошу тебя – вернись,
Мне нужна любовь твоя,
Не отпускай меня.
Знаешь, мне очень трудно
Перевернуть последний лист,
Зная, что там он будет просто пустым.
Он чист, как первый зимний снег.
И стрелок быстрый бег застынет на часах,
Я не могу поверить, что нельзя
Всё изменить, исправить,
Переписать опять с нуля.
Я не могу поставить точку на этом месте,
И любовь моя – почти история
О том, что не сбылось,
Не получилось, не срослось…
Остановись…
Для чего тогда, скажи мне, жизнь?
Я не успела насладиться нежностью твоей,
С каждым мигом боль сильней.
Прочитать мы не смогли историю любви.
Остановись…
На краю у бездны моя жизнь,
Всего лишь шаг, и я уже лечу куда-то вниз,
Я прошу тебя – вернись.
Мне нужна любовь твоя, не отпускай ме…
Последние слова я уже шептала, гитара выпала из моих слабых рук. Я вдруг вспомнила огромный плакат с моей фотографией и надпись на ней: «Малыш, с днем рождения! Помни, я всегда буду тебя любить, чтобы ни случилось».
Я улыбаюсь… Снова достала препарат, высыпала все таблетки на ладонь и все проглотила, запив водой.
Откинулась на подушки. Как сильно хочется спать… Тяжелые веки медленно закрываются… Но, что это?
…Неожиданно я услышала громкий голос Филиппа:
– Вика, не уходи, пожалуйста! Не оставляй меня, я умру без тебя! Ты – жизнь моя! Проснись, умоляю! Ты не можешь так уйти, как же дети? Как Сонечка и Данила? Как же я? – Эти слова болью отзываются в моем сердце, грудь давит огромный камень, я в отчаянии пытаюсь открыть глаза, но тщетно… Смертельно хочется спать… Борись, Вика, ради детей, ради мужа…
Эпилог
Темнота. Я не могу открыть глаза. По всему телу слабость, мучает жажда. Понимаю, что я в больнице – слышу пиканье аппарата и чувствую больничный запах. Хочется пошевелиться, но нет сил. Смутно вспоминаются тюрьма, смерть мамы и Софья. Чувствую, как обжигающая слеза катится по щеке. Я не умерла. Господи, но зачем ты мучаешь меня еще? Разве я не получила по заслугам?
Вдруг слышу шорох и чей-то вздох. Крис?.. Нет, вздох был мужской. Наверное, Миша. Почему-то не могу вспомнить, как он выглядит. Я услышала его тихие приближающиеся ко мне шаги. Он взял мою руку. И… я почувствовала до боли знакомый, родной запах.
– Вика! Солнце, ты плачешь?! Вика, ты меня слышишь? – Я услышала голос Филиппа, и сердце мое заколотилось в два раза быстрее. Медицинский аппарат тоже громко и часто подавал сигналы.
– Врача! – Обезумевший голос Филиппа, наверное, услышала вся больница. Я попыталась сжать его ладонь и, кажется, у меня это получилось, так как вскоре я почувствовала горячие поцелуи на своих ладонях.
– Наконец-то, любимая! Сейчас, подожди родная, придет врач. Котик, мой котик. – Его голос дрожал от волнения и счастья. Вскоре зашла медсестра. Она сказала, что врач будет позже. Сестра измерила мне давление и что-то вколола. Последнее, что я услышала, – как плачет Филипп.
Я проснулась и даже смогла открыть глаза. Светлая палата, и много алых роз. В палате сидит Филипп на кресле, на коленях у него устроились Софья и Данила. А возле окна стоит и смотрит на улицу мама, моя мамочка! Что происходит, я ничего не могу понять… Пытаюсь поднять голову, но она снова бессильно падает на подушку. Они увидели, что я проснулась, и все подбежали ко мне – кто плача, кто смеясь.
– Мамочка! – закричали в один голос дети. Они целовали меня, а я улыбалась и плакала одновременно. В горле все пересохло, язык не слушался, но все же я выдавила:
– Что произошло?
Я с легким ужасом смотрела на свое тело, которое, скорее, было похоже на мешок с костями. Из рук и груди шли провода и иголки. Филипп, держа меня за руку, начал рассказывать: